Искушение жить. Рецензия на спектакль «ГРОЗА» Уланбека Баялиева

Пьеса о несчастной Катерине, которая изменила нелюбимому мужу и под гнётом Кабанихи, его матери, бросилась в Волгу, известна всем ещё со школы. Но театр – это ведь не просто способ пересказать историю. Почему вдруг сегодня возник такой интерес к этой драме? Сюжет «Грозы» позволяет проводить параллель с современностью. Ханжество, малодушие, жестокость не изжили себя за полтора с лишним века. Но этот спектакль лишён нравоучительной интонации. Постановка Уланбека Баялиева, насыщенная символами и метафорами, исследует тёмный и таинственный мир человеческой души. Может ли это быть неактуальным, второстепенным?


Премьера состоялась на Новой сцене Московского академического театра им. Евгения Вахтангова в марте 2016 года. С тех пор спектакль идёт несколько раз в месяц с неизменными аншлагами. Постановку отметили и критики: «Гроза» удостоена премий «Хрустальная Турандот» и «МК». В чём секрет успеха? И почему это стоит видеть? Попробуем разобраться.

СТОЛКНОВЕНИЕ ПРАВД

Главным предметом исследования становится борьба между природной, дикой, жадной до жизни, почти животной силой и отчаянным желанием возвыситься над земными страстями, спасти душу, побеждая плоть.

Напряжённая связь Катерины (Евгения Крегжде) и Кабанихи (Ольга Тумайкина) – ключевая линия спектакля, поэтому он насыщен парными символами. Кот (Виталийс Семёновс) и Старый пёс (Анатолий Меньщиков), две кадушки – с живой и мёртвой водой, мачта корабля и старая лодка. Заканчивается спектакль парадоксальной сценой, когда в одном углу оказывается уже погибшая Катерина (её держит на руках Кот) в луче света, а в другом – Кабаниха, не совершившая самоубийства, живая, «победившая», но в темноте.

Режиссёр на протяжении всего спектакля сталкивает их. Но если в пьесе Островского одна – «палач», другая – жертва, то здесь они порой меняются местами, и Катерина в свою очередь мучает свекровь своей молодостью, смелостью, откровенностью. Когда она признаётся в измене, и начинается гроза – с грохотом сыплются зелёные яблоки – Кабаниха готова её уничтожить. «Не живи, не чувствуй, не смей!», — кричит всё её существо. Она хочет порядка в хаосе чувств живой души, жаждет власти – над другими и над собой. А в итоге –  противопоставляет себя жизни.

Уже упомянуты были вводные персонажи – Кот и Пёс. Первый – всё время крутится возле Катерины, ластится к ней, и единственный остаётся рядом в финальной сцене. Другой же некоторое время лежит в старой лодке и вскоре после начала спектакля уходит. Традиционно считается, что кот – символ похоти и нечистой силы, собака – это верность, бдительность, охрана, аллегория «доброго пастора». И как бы ни сильна была привычка школьных лет считать Катерину положительной, в ней и вправду много животной силы. Она буквально рычит, как зверь, после слов «Увижу… Бориса…» и воет нечеловеческим голосом, тоскуя по нему. А когда он возит её по сцене на ковре, она напоминает летающую паночку. И кто знает, движет ли ей любовь, или что-то иное, более архаичное, тёмное. Но всё-таки – настоящее и живое.

А Кабаниха ведома как бы благой целью. Она старается жить правильно и хочет даже для Катерины – добра, понимаемого ей по-своему. Но что же внутри этой женщины, запретившей себе дышать и злящейся на тех, кто дерзнул чувствовать и жить? Ольга Тумайкина играет нервно, выразительно. И в глазах у неё, помимо прочего, – страх, ужас, какое-то знание и даже боль. Быть может, и она когда-то была Катериной и теперь ненавидит её за храбрость быть не такой как требуется, быть такой, какой она себе быть не разрешила.

ЗА ПРЕДЕЛАМИ ВРЕМЕНИ

Первое действие происходит в саду, но в сценографии спектакля на это намекают только два зелёных яблока на стареньком пианино. Художник Сергей Австриевских создаёт мрачное пространство с небольшим количеством предметов: темноту прорезают редкие лучи софитов, в центре – накренившаяся мачта корабля, у стены – ветхая рассохшаяся лодка, по другую сторону – пианино, две деревянных кадушки, лавка, несколько стульев. Создаётся ощущение глухого вакуума. Темно, туманно, дымно, жутко. Восприятие обостряет музыка Фаустаса Латенаса. Она сопровождает действие почти беспрерывно. Звучит тревожно, даже трагически, и вызывает предчувствие обречённости.

Костюмы, как и сценография, символичны. Их автором выступила Ольга Нестеренко. Они не соответствуют исторической эпохе, зато иллюстрируют внутреннее состояние героев. Особенно это характерно для Катерины и Кабанихи, которые в чём-то чрезвычайно схожи, но в то же время выступают антиподами по отношению друг к другу.

Чем меньше одежды на них, тем свободнее движения, тем они откровеннее и ярче выражают себя, говорят – эмоциональнее, чувственнее, искреннее. Первый раз Кабаниха появляется в странном головном уборе, напоминающем кокон. Затем она при помощи своей дочери Варвары (Екатерина Нестерова) повязывает такую же высокую «чалму» Катерине. И тогда они двигаются особенно скованно, глаза как будто замирают и смотрят внутрь себя, интонация становится неестественной, как будто они произносят заклинание на незнакомом языке, не разбирая смысла. Голосом не выделяют запятых и точек. Кабаниха нервно чеканит каждое слово.

Когда Катерина снимает с себя эту «усмиряющую» тряпку и остаётся в светлом скромном платке, она становится живее, непосредственнее, как бы позволяя себе быть другой. Кабаниха же в сцене встречи с Диким (Александр Горбатов) предстаёт с непокрытой головой в тёмно-изумрудном платье, открывающем шею и плечи. Страстная, красивая, манящая. Совсем недолго она позволяет проявиться своему естеству, своим желаниям и чувствам. Здесь она живая, хотя выглядит по-прежнему хищной и опасной. Одежда в «Грозе» – как слои кожи, скрывающие истинные движения души.

ИСТОЧНИК СВЕТА

Время от времени режиссёр позволяет зрителям отвлечься от переживаний и напряжённых сцен. Весь юмор спектакля воплощает в себе Евгений Косырев в роли странницы Феклуши. Обаятельная бабуся живёт себе поживает в стороне от страстей дома Кабановых. Наивная, милая, очаровательная в своей простоте, она привносит комические интонации в эту эмоционально тяжёлую драму. В её уста Островский вкладывает порой страшные, пророческие слова, но она их произносит как не свои. Будто услышала где-то и теперь повторяет, не ведая, о чём говорит. Если здесь и есть «луч света», то она – обыкновенная, смешная, трогательная Феклуша, не знающая внутренней борьбы, не замечающая нависших над героями грозовых облаков.

ВАРВАРА, ТИХОН И БОРИС

Наблюдая за Варварой, понимаешь, что яблоки в этом спектакле – намёк не только на сад у реки, но ещё и на древо познания, потому как она – искуситель, бес, чёрт. Лукавая, красивая, переменчивая, гибкая, резкая. Она то смеётся – то вдруг сожмёт губы, то улыбается – то взглянет исподлобья холодными глазами. Буквально обвивает мачту словно змея. Варя – помогает матери замотать голову Катерины, и она же – помогает этот кокон снять. Говорит, что любит её, а потом сладко шепчет: «Пойдём на Волгу…».

Муж Катерины Тихон (Павел Попов) – человек, не желающий участвовать в жизни. Он не хочет бороться ни за мать, ни за жену, не хочет ни любить, ни ненавидеть, ни радоваться, ни страдать. Крайности, так характерные для Кати и Кабанихи, ему чужды. Нужен покой, забытье. В Тихоне нет чуткости, сочувствия: когда Катя садится к нему на колени, обнимает –  он безучастен; когда просит взять клятву – он не слышит в её голосе тревоги и боли. Но всё-таки судьба «выбивает» из него чувства, и в одной из последних сцен он долго с горечью говорит о своей жизни, жалеет себя, сокрушается, полушепчет, полуплачет. Он жалок и слаб, но в то же время почти добродетелен, ведь проявляет доброту и милосердие. Однако, этого мало Катерине. Она говорит: «Я буду Тишу любить», а слышится – «тише». Да, может ли она? Даже желая этого? Тихон в спектакле практически не двигается, только сидит или стоит. Мягкий, беззащитный, робкий. Если и совершает движения, то мелкие и суетливые, а Катя, напротив, — широкие и свободные. И несколько раз за спектакль встречается сцена, когда она стремительно бежит по кругу, как будто хочет вырваться куда-то. Некуда. Но всё равно бежит.

Борис в исполнении Леонида Бичевина – нервный, хитрый. В сцене прощания с Катериной, он на неё совсем не смотрит. Взгляд блуждает, не удерживается в одной точке. Что-то занимает его ум, но не она, не та, которой он подарил и мимолётное счастье, и погибель. Его как будто влечёт нечто, чего мы не видим в пределах спектакля. Он куда-то стремится, как будто не здесь, не в этом замкнутом тёмном мире, где обитают все остальные герои. Быть может, это и роднит его с Катериной, это и привлекает – страстность, неуспокоенность, желание быть не там, где ты есть. Но она – направлена к нему, а он – то ли к себе самому, то ли к своим мечтам и надеждам. Его чувство поверхностно. А Катя, повторяя «Мне скучно по тебе», упирается всем телом в старое пианино, как будто выталкивает из себя боль. Не говорит, а воет. Жару её страсти нет выхода, нет равносильного ответа.

ЗАЧЕМ ГРОЗА?

Дикой говорит: «Гроза нам даётся в наказание, чтобы мы чувствовали». В этом предложении сконцентрирован замысел спектакля. Он рассказывает о сложной, неоднозначной и парадоксальной внутренней жизни человека, с его страстями, страхами, одиночеством, любовью и болью. Он не задаёт вопросов, не отвечает на них, но побуждает чувствовать и думать. Однако если всё же попытаться нащупать главную мысль, то, вероятно, вот она: в природности, в естественности и искренности меньше зла и больше жизни, чем в тёмном вакууме фальшивых догм.


Автор: Ксения Стольная
Журнал Мост

Наверх