«Наша цель — пробудить тревогу»

Мария Соснякова – ученица выдающегося педагога и режиссера Зиновия Яковлевича Корогодского, принимавшая участие в уникальных спектаклях мастера: «Наш Чуковский», «Наш цирк», «Открытый урок». Работает в ТЮЗе уже более 35 лет и за это время сыграла около полусотни ролей. Актриса часто появляется в работах молодых режиссеров, приверженцев современной драмы. Мария Соснякова поделилась своими мыслями о премьерном спектакле Е. Сафоновой «Лицо Земли», посвященном взаимоотношениям человека и природы, и творческом сотрудничестве с Д. Волкостреловым в постановке «Танец Дели».


— Мария Владимировна, как вам работалось в новом жанре с Евгений Сафоновой?

— У нас с Евгенией нашлись общие темы, которые, как оказалось, волновали и ее, и меня. Евгения и ее соавтор Ася Волошина — люди целеустремленные, думающие, и мне это импонирует.

— Не сложно ли играть в спектакле неклассического формата, имея серьезную школу Зиновия Корогодского?

— Форму спектакля, выбранную авторами, действительно, трудно назвать традиционной. Здесь нет ролей. Актеры выходят на своеобразный разговор, размышление на тему…При первой же нашей встрече я задала Жене вопрос: «А вы не думали, что можно взять пьесу, поставить по ней спектакль, донести свои мысли в привычной, свойственной театру манере?» Режиссер ответила: «Мир стал другим. Человеческое общение давно уже происходит на другом уровне, способы получения информации изменились, поэтому форма не может быть классической». Я подумала и решила помочь молодым людям. Как говорил мой мастер, в театре возможно все! Форма может быть любой, когда есть смысл!

В спектакле «Лицо Земли» есть смысл. И есть высказывание. И мой персонаж — это довольно яркая дама в мехах! — из, так называемых «потребителей», вполне отчетливо работает на общий замысел. Надо сказать, мы с Евгенией скрупулёзно и тщательно искали, и прорабатывали каждую деталь образа. Режиссер была внимательна ко всему, что влияет на смысл. Для нее нет мелочей. Также, как и для меня. В этом мы сошлись!

— В какой-то момент кажется, что ваши герои-потребители иллюстрируют смертные грехи. Ваши безмолвные сцены смотрятся достаточно остро, хотя они ежедневно встают перед нашими глазами: ваша героиня любуется собой и красит губы, девушка делает селфи, мужчина сидит в офисе, молодой парень есть гамбургер. Вроде бы ничего плохого, но насколько это бессмысленно и равнодушно по отношению к миру живого…

— Неужели?  Вы сказали «безмолвные сцены», и я даже удивилась, потому что не воспринимаю это как некое «молчаливое» существование. Мне кажется весьма наполненным то, что мы делаем. Ведь человек всегда находится во внутреннем монологе. Общение с самим собой не прерывается никогда.

— Спектакль вызывает ощущение безысходности.

— Это необычный спектакль, скорее, акция. Я спрашивала у Жени, какова цель работы и какого эффекта мы все вместе хотим добиться. Сошлись на том, что задача этой акции – пробудить тревогу. Если звучит сирена, мы не можем сказать ей, что она звучит очень громко, если ее приглушить – она уже не будет сиреной. Экологическая проблема достигла такого уровня, что пора включать эту сирену. Мы не можем рассказать об ужасах, а потом в конце замять тему и успокоить, что вообще-то все не так уж страшно. Художника необходимо «судить по законам, им самим над собою признанным», поэтому нельзя сказать: Женя вы поставили жёсткий спектакль, нельзя ли было помягче. В таком случае, это уже была бы не Евгения Сафонова и не этот спектакль.

— Мария Владимировна, неожиданно было увидеть вас в спектакле «Танец Дели» Дмитрия Волкострелова. Вы открыты к эксперименту?

— Не всегда. Прежде всего, я смотрю на режиссера, на выбранный им материал. Участвовать в спектакле, где мне предложат: «встать на голову и дрыгать ногами, потому что до нас этого еще никто не делал», я не буду. Если говорить о Волкострелове, то Дима, учился у хорошего педагога и владеет профессией. «Танец Дели» — пьеса Ивана Вырыпаева.  Волкострелов сознательно уходит от театральных догм, привычного восприятия театра — это любопытно… Женя Сафонова — человек взволнованный и тоже, по-своему, говорит о наболевшем. Поэтому я и согласилась с ней работать.

—  Видите ли вы пересечения творчества этих двух режиссёров?

— Если только в желании отказаться от привычного театра, от того театра, куда они ходили в детстве, театра, который они видели, когда учились. Это «треплевское» желание сделать что-то не так как, в прошлом веке. Они разные: Дима, и Женя. Но, как личности, оба интересны. Их объединяет то, что они думают, сочиняют, пробуют. Они смелы и упорны в своем отрицании. И это не значит, что когда-нибудь они не придут к нашему классическому театру, вместе со всей «новой драмой».

— Ваша индивидуальность шла наперекор эстетике режиссера – это отмечали многие театральные критики. Эта борьба подарила новый внутренний сюжет спектаклю «Танец Дели».

— Серьезно?..  Этого я не знала…Замечательно, если так!  Моя героиня, кстати, критик и тексты ей Вырыпаев написал весьма внушительные. Но, как просил режиссер,  мы  не играем персонажи,  характеры… Диме  важно было другое… Некое исследование темы….

 — Мария Владимировна, вы сыграли около полусотни ролей. Они меняют вашу личность?

— У меня такое ощущение, что с каждой ролью в моем характере появляется что-то новое, чего я в себе и не замечала. Я отчетливо поняла, что меня изменила, например, миссис Гиббс в «Нашем городке».  Одна из моих любимых ролей. Это был хороший спектакль, в хорошей компании, и мы его как-то замечательно создавали, с прекрасным режиссером Михаилом Лурье.  Мне нравилось, как моя героиня ведет себя со своим мужем, со своими детьми — режиссер помогал мне, отмечал какие-то нюансы, обращал внимание на интонации. Какое-то время я была под влиянием моей миссис Гиббс.

— Работа в «Зеленой птичке» Григория Дитятковского – тоже знаковая для вас?

— Я очень люблю режиссера Дитятковского. В свое время я увидела спектакль «Белые ночи», который он выпустил в нашем театре, и была просто поражена замечательной работой режиссера. Мечтала когда-нибудь встретиться с ним в работе. И это случилось. Я была приглашена им в постановку пьесы «Зеленая птичка» Гоцци. Гриша — человек удивительный, одаренный, музыкально и театрально образованный, мне с ним было очень комфортно и интересно работать. Он может что-то вдохновенно предлагать на одной репетиции, я могу вдохновенно пробовать это, а на следующей репетиции он так же вдохновенно предложит что-то другое, я так же вдохновенно попробую. И меня это абсолютно не будет нервировать. Я не из тех артистов, кто крепко садится на рельсы, а потом едет по ним. Не боюсь перечеркнуть все, и начать сначала! Мне кажется, я могу что-то пропустить, если откажусь от новой попытки понять моего персонажа. В «Зеленой птичка» я играла Нинетту. В спектакле было много музыки Он был интересно решен пластически. Пришлось и танцевать, и .петь. Глинка, Перголези, Шостакович … И все — под аккомпанемент живого оркестра! Счастье!

— Теперь вы спели в «Кентервильском привидении»!

— Да. В «Кентервильском привидении» я спела и станцевала! Мы много работали над этим, была большая подготовка. В начале прошлого сезона, на сборе труппы после отпуска меня поздравили с 35-летием работы в театре. И в этот же день пригласили вместе с молодыми артистами  на занятия по пластике! Но, если честно, я рада этому! Нельзя отставать! Ведь когда-то в юности я пришла в такой театр, где естественным и необходимым было уметь делать все!

— Ваша Миссис Амни, домоправительница, практически влюблена в привидение: он для нее – смысл жизни.

— О, да! У нас целая история взаимоотношений! Миссис Амни – ревностная хранительница традиций замка Кентервиль и истинный служитель веры в Призрака! Надо сказать, что режиссер Виктор Крамер, в своей инсценировке развил и преувеличил тему миссис Амни. Она занимает в нашей истории гораздо больше пространства, чем в повести Оскара Уайльда. Получилась большая, интересная роль. Я благодарна Виктору Моисеевичу и за это, и за возможность встретиться в работе с Альбертом Асадуллиным. Он уникальный певец, замечательный партнер и человек.

— Темы спектаклей «Кентервильское привидение» и «Лицо Земли» сходятся: для многих людей желание зарабатывать становится определяющим в жизни.  

—   Вы очень точно сказали…К сожалению, сейчас многое тиражируется, становится продажным. Цинично определяется, какой «темой» будем торговать. Это ужасно, и к этому я не привыкну никогда! Да, не секрет, бывают различные заманчивые предложения работы вне театра. Например, в трудные 90-е годы, театральных актеров просто спасала, так называемая, «работа на стороне». Но, где бы ни работал – работай по-настоящему, по тем же законам!   Опять же — так научил нас учитель!  Нам это внушили: если ты «схалтурил», ты навредил прежде всего себе. Немножко сегодня, немножко завтра…Это как в любви —  нельзя любить наполовину! Театр и любовь близки именно тем, что затрагивают чувства… А чувства, если они настоящие, не продаются и не покупаются…


Журнал «МОСТ»
Автор: Елизавета Ронгинская

Наверх