О ЧАЙКЕ ОТ СХТ

В этом году много чего присходило. Премьеры, показы, новые образы хорошо известных героев. Социально-художественный театр взялся за Чайку и помог зрителю найти для себя нечто новое в образе даже не Нины, а другой главной героини — Маши. Особенно сильное впечатление она сама произвела на актрису, Марию Хрущеву. Труппа театра расспросила свою коллегу об эмоциях и поделилась ими с нами. А мы теперь — с вами.


Как происходила работа над ролью?

Маша – это удивительный персонаж из всех персонажей Чехова. Несмотря на то, что Нина Заречная – главная героиня, Маша именно мне оказалась,  духовна близка. Я так же, как и она, знаю, что такое безнадёжно любить целые годы, так же этим страдала.

Она, как говорит Алиса Ахмедиевна, самый депрессивный  персонаж. А кто из нас не бывал в депрессии? Как раз-таки интересно копать в эту депрессию, узнавать её истоки и очень хочется помочь Маше. Нам Алиса Ахмедиевна говорила перед началом  работы над «Чайкой», что мы должны понять, чем обусловлены и избавиться от всех обусловленностей. Только избавившись от  них в своей личной жизни, мы можем помочь нашим героям. А я очень хочу помочь Маше освободиться!

Конечно сейчас, на первых порах, сложно понять, что к чему. Работа до сих пор ведется, мы копаем вглубь, не смотря на то, что был выпуск был 6 декабря. Мы до сих пор встречаемся, работаем, поэтому 27 января будет абсолютно другой спектакль.

Есть ли связь между Вами и Машей? Помимо имени. 

Я понимаю, что Маша очень поможет мне. Это вроде бы и я, а вроде бы и не я, интересно копать в ту сторону, где не я. Чувствую, что поняв ее, смогу  понять и помочь себе.

И зрителю, как Вы думаете, сможете помочь? Что может он получить от этого персонажа?

А зрителю… А кто из людей вообще не бывал в депрессии? Кто из людей не знает, что такое безответное чувство? В каждом из нас живет внутренний маленький ребенок. И когда сталкиваемся с какими-то трудностями, мы чаще всего их проглатываем, проглатываем, проглатываем… И так же Маша! Она же никогда, что бы с ней не происходило, не выплескивает во что-то, она все это проглатывает и кормит своего внутреннего ребеночка всем этим плохим и негативным. Тем самым  ее депрессия  раздувается, раздувается, раздувается…

Зрителю хочется, чтобы он прошел этот путь вместе с Машей, увидел себя, увидел свои моменты депрессии. Мы копаем глубоко в детство Маши, чтобы в конце он вместе с Машей освободился. А вот получится ли мне и Маше, освободиться в финале, это самый главный вопрос!

Очень хочется, чтобы зритель вместе с нами освободился, чтобы он прошел вместе с нами этот путь, вышел от нас свободным, понял, куда ему копать, понял, где у него таится эта боль, эта дверь, которую он не хочет открывать. Потому что мы открываем все двери Маши, даже те, где заточены все наши внутренние демоны, все внутренние боли. Во время спектакля,открыв эту дверь, идем там, прыгаем, как племя. Маше снится сон, где крокодил напал на человека, и это племя прыгает к нему в пасть. Это момент счастья, ведь это племя счастливо, свободно и очень хорошо живет. И мы тоже хотим прыгнуть в пасть крокодилу, хотим открыть все двери, хотим, чтобы зритель вместе с нами вошел в эти двери и не пугался этой боли, чтобы потом найти путь к освобождению.


Текст предоставлен СХТ

Журнал «МОСТ»

Наверх