[Рецензия] Правосудие по-грузински

С грузинским гостеприимством Театр Дождей предложил зрителям понаблюдать за сценическим воплощением романа Нодара Думбадзе «из-за решетки». «Белые флаги» повествуют о драме заключенных в тбилисской тюрьме, которой ненадолго стала большая сцена Молодежного театра на Фонтанке.

______________________________________________________________________________________________

Главный герой Заза Накашидзе (Яков Культиасов) по нелепой случайности оказывается под подозрением в убийстве и до вынесения приговора вынужден коротать дни с девятью настоящими преступниками. И будь перед нами социальная драма, знакомая всем россиянам, герою пришлось бы не сладко, но «Белые флаги» — это философская притча, способная заставить и героев, и зрителей пусть ненадолго, но воспарить над грязью повседневности. Потому заключенные мордобою всё же предпочитают полусерьезную, полушутливую риторику о вечных вопросах мироустройства и порой даже делятся по ночам секретами и разыгрывают друг дружку, как школьники в детском лагере. Однако это и не сказка — будет и грустно, и больно.

По законам построения притчи, пространство и время должны быть условными, потому перед нами и не совсем тюремная камера в привычном понимании, что подчеркивает режиссерская сценография Ильи Божко. Спектакль начинается с видения Зазы, он слышит голос Ноя, зовущий без страха войти на ковчег, где «каждой твари по паре». Из темноты выступает камера, ее обстановка отчасти напоминает ковчег: вместо привычной прямоугольной коробки взгляд скользит по изгибам решетчатой полусферы, а, если бы не прикрепленные нары, ее можно было бы принять за сцепление параллелей и меридиан земного шара. Камера, как модель мира в миниатюре, заключила в себе людей самых разных возрастов, национальностей и характеров, объединенных бременем совершенного на воле греха. Благодаря видению Ноя все дальнейшее действо приобретает дополнительный метафизические смысл, и в какой-то момент камера кажется уже и не конкретным местом среди грузинских улиц, а Чистилищем, которое один за другим покидают заключенные грешники, обретая райскую свободу или же настоящий срок.

Напоминающая древний Колизей сцена становится ареной для битвы невольников за собственную правду. В этом мире свои негласные законы и иерархия. Воры заправляют камерой, каждый приговор не должен быть ни от кого секретом, старики и родители подлежат наивысшей доли уважения, и, потому как все здесь следуют моральному, а не уголовному кодексу, то даже убийца может получить оправдание хотя бы в глазах товарищей, а насильник — самосуд вместо разбирательства в рамках закона. Вопрос закона поставлен особенно остро, ведь в камере не уголовники из криминальных хроник, а обычные люди, такие же, как и по ту сторону решетки, как и сам зритель, они мечтают о государстве, законах и следствии, созданных них, а не мертвой статистики. Парадокс, но на первый взгляд наиболее далекие от морали и нравственности люди и наиболее жаждут дойти до сути в вопросах мироустройства, добра и зла. Истина не рождается в их споре, потому что он вечен, но их упорные попытки не могут не вдохновлять.

Заза как герой-праведник в отличие от других заключенных наделен способностью ненадолго покидать камеру — во время сна. Его ночные путешествия – сцены, преисполненные наибольшего лиризма: полуреальная встреча с матерью в обличии министра внутренних дел чудесным образом меняет приговор в пользу Зазы; путешествие к возлюбленной медсестре Нуну в виде солнечного луча на фоне вечных созвездий. Отдельного упоминания заслуживает история Исидора в исполнении заслуженного артиста России Александра Сластина, в ней сконцентрировалась идея равнодушия правосудия к судьбе человека. Заключенные репетируют судебное заседание с Исидором в роли подсудимого, он подробно рассказывает то, как, желая защитить дочь, убил зятя словно по воле античного рока. Но шутка заходит слишком далеко, когда вор в роли прокурора зачитывает судебный приговор, Исидор переживает игру заключенных, как уже свершившееся с ним наказание.

В тот момент граница между судьями и подсудимыми окончательно стирается, впрочем, как и между виновными и безвинными, ведь государственный суд не учитывает постулируемых героями критериев человеколюбия, вдумчивости и терпения — и за решеткой почему-то оказываются люди достойные лучшего, что может дать им государство. Именно Исидору дано высказать общечеловеческую мечту, ночью ему снятся развевающиеся над каждым государством Земли белые флаги, символы чистоты и благородства.

В этом долгом пути к свободе практически каждый — персонаж вор ли, аферист или убийца — получил долю оправдания, на которую внешний мир оказывается не способен. Финал – это встреча Зазы с самой важной для грузина женщиной, с его матерью. И как Заза попадает за решетку, так по счастливой случайности из-за нее и выходит, или же ковчег действительно в этот момент прибывает на праведную землю? Доля лирико-драматического накала все же немного сбавляется, и зрители наслаждаются задорным грузинским танцем в исполнении заключенных и надзирателей во время выхода на поклон, отбивая им аплодисментами ритм.

______________________________________________________________________________________________

Журнал «МОСТ»
Автор: Ирина Дмитриевна
Фото: Юлия Кудряшова

Наверх