РОЛЬ ЦВЕТА В АРХИТЕКТУРЕ

С основанием первых цивилизаций цвет в архитектуре отражал тип культурного и политического устройства города. Он был своеобразным маркером общественной жизни. Например, сине-голубые ворота Иштар, окружающие Вавилон, указывали на религиозное устройство общества: защита города была отдана богине неба. В античном полисе на фоне коричнево-красной застройки центр выделялся белым, что говорило о «прозрачности» политических решений. В средневековых городах цвет приобрёл значение божественного света и переместился из внешнего пространства во внутреннее. С этого момента и вплоть до XX века, насыщенный цвет оставался инструментом интерьера.

Городская колористика подчинялась закону наименьшего сопротивления: фасады либо сохраняли натуральный цвет своих материалов, либо окрашивались в светлые оттенки. Иногда цвет использовался в декоративных целях, как в соборе Санта-Мария-дель-Фьоре, где в облицовке стен зеленый мрамор создаёт геометрический рисунок. Но до самостоятельного значения цвету было еще далеко.

Ворота Иштар

Античный полис

Санта-Мария-дель-Фьоре

В качестве закрепления этой тенденции в XVII–XVIII веках стали появляться первые проекты цветовой организации города. Колористические палитры существовали в Дрездене, Риме, Турине, Париже и даже в Санкт-Петербурге – были утверждены комиссией по каменному строительству. Цветовой план города часто включал в себя жесткие правила окраски, а также требования по сохранению и поддержанию сложившейся гаммы. Лишь остров Бурано из всей христианской Европы мог похвастаться красочной архитектурой – дома раскрашивали моряки, чтобы в тумане не потерять направление. В мусульманской архитектуре цвет изначально был важным элементом убранств из-за религиозного запрета на изображения человека и животных как в живописи, так и в скульптуре.

Остров Бурано

Эпоха эклектики стала первым шагом к разрушению стандартов. Красные росписи по мотивам римских терм, декоративные элементы «а-ля-рус», а затем и стиль модерн с синими, зелеными и золотистыми оттенками постепенно стирали страх перед цветом. Первым, кто вынес цвет на фасад, стал А. Гауди. Его дом Бальо в Барселоне 1906 года – это самобытная перестройка старого здания, которое часто интерпретируют как фигуру гигантского дракона. Роль переливающихся чешуек диковинного существа играла керамическая облицовка от белого до голубого, от зеленого до фиолетового цветов. Но индустриальная революция и политические конфликты откинули торжество цвета на несколько десятилетий. Наступила эпоха модернисткой архитектуры – на первый план встали лаконичность и строгость форм, работа со светом и фактурой.

дом Бальо в Барселоне, 1906, Гауди

дом Бальо в Барселоне, 1906, Гауди

Эксперименты с цветом переместились в теоретические труды. В. Кандинский в книгах «О духовном в искусстве» (1910) и «Точка и линия на плоскости» (1926) рассуждал о влиянии цвета на зрителя, присуждал тому или иному цвету определенный род движения: эксцентрическое и концентрическое. И если учесть, что В. Кандинский с 1922 года был преподавателем школы Баухауз, становится понятно, почему именно в здании школы в Дессау вновь появляется цвет. Спроектированный В. Гропиусом в 1925 году комплекс имел четкое функциональное зонирование, которое подчеркивалось не только объемно-пространственным решением, но и цветом: детали красного, синего и желтого оформляли коридоры, лестницы и потолки.

Баухаус. В. Гропиус. 1925, Дессау

Баухаус

Баухаус

Постепенно цвет перемещался из общественных пространств на фасад модернистских зданий. Марсельская жилая единица Ле Корбюзье 1952 года – это бетонный семнадцатиэтажный жилой комплекс на 337 квартир. Чтобы подчеркнуть индивидуальность каждого жителя, боковые стенки балконов были выкрашены в красный, зеленый и желтый цвет. Полное признание цвет получил в последней работе архитектора – в павильоне в Цюрихе. За два года до смерти, в 1965 году, Ле Корбюзье возвел здание из бетона и стали с парящей крышей, раскрашенное разноцветными панелями как снаружи, так и внутри.

Ле Корбюзье. Жилая единица. Марсель, 1952

Ле Корбюзье. Павильон в Цюрихе, 1965

Еще с середины 50-х функционализм подвергался критике. Первыми начали задавать вопросы художники, и делали они это при помощи картин. «Что делает наши сегодняшние дома такими разными, такими привлекательными?» (1956) – спрашивал родоначальник поп-арта Ричард Гамильтон… Крах модернисткой эпохи знаменовала книга «Сложность и противоречие в архитектуре» (1966). В ней Р. Вентури утверждал: «Меньше значит скучнее» – орнамент, исторические отсылки и юмор имеют право быть в современной архитектуре.

С 1997 года Ч. Дженкс официально возвестил о новой эпохе книгой «Язык архитектуры постмодернизма». В этот же год Париж украсил Центр Дж. Помпиду – стеклянный и вроде бы модернистский параллелепипед Ренцо Пиано и Ричард Роджерса. Но все технические конструкции оказались снаружи здания: арматурные соединения были выкрашены белым цветом, вентиляционные трубы – синим, водопроводные – зелёным, электропроводка – жёлтым, а эскалаторы и лифты – красным. Так, цвет перестает подчеркивать «индивидуальность» и «функцию» пространства, он становится полноценным элементом архитектурного языка.

Центр Дж. Помпиду, 1977

Центр Дж. Помпиду, 1977

Цветовым безумием и некоторой издевкой над геометрией модернизма стали постройки Ф. Хундертвассера. Они стилистически объединили в себе идеи абстракционизма и модерна: танцующие и спиралевидные формы, купола и необычные цвета – основа зданий. Своими праздничными постройками Ф. Хундертвассер стремился разрушить рациональную городскую застройку, которую считал однотипной, скучной и причиняющей душевный дискомфорт.

Дом Хундертвассера Вена. Австрия, 1983 – 1986 

Хундертвассер. Мусоросжигательный завод в Вене, 1988-1992

Хундертвассер. Зеленая цитадель Магдебурга, 2003-2005

Контекстного мышления в градостроительстве придерживался А. Росси. Простоту форм, граничащую с аскетизмом, архитектор использовал лишь в родной Италии. Берлин – чужой город, без мимикрии не обошлось. Чтобы здание газетного комплекса 1996 года грамотно вписывалось в «ткань» города, всю смысловую нагрузку А. Росси перенес в цвет. Комплекс стал комбинацией классических форм и ярких цветов: красных, зелёных, оранжевых, фиолетовых и черных.

Росси. Здание газетного комплекса в Берлине, 1996

Схожей философии придерживался другой постмодернист в сфере дизайна и архитектуры – Э. Соттсасс. Будучи главой группировки Мемфис (1981), Соттасс всегда относился к открытому цвету как к первичному элементу. Однако, от «разноцветной анархии» дизайнерской студии в архитектуре Э. Соттсасса осталась тонкая игровая эстетика и цветовое зонирование. Особенно хорошо эти принципы видны в частном доме на Гавайском архипелаге 1987-1997 годов – Acme Studio. Цвета постройки в том числе соответствуют местности.

Acme Studio. Гавайский архипелаг, 1987-1997 

Acme Studio. Гавайский архипелаг, 1987-1997 

 Соттсасс. Дом в Ланакене в Бельгии, 1995

Дом Вольфа, 1989

Музей современного искусства в Равенне, 2003

Деконструктивисты своим главным инструментом сделали гипертрофированные формы, но о цвете они все же не забывали. Красный часто использовал в своих постройках Бернар Чуми. А Biomuseo в Панаме архитектора Фрэнка Гери не только имеет сложное пластическое решение, но и богатую цветовую палитру: здание покрыто красными, желтыми, зелеными, синими и голубыми пластинами.

Фрэнк Гери. Biomuseo в Панаме, 2014

Фрэнк Гери. Biomuseo в Панаме, 2014

На рубеже XX-XXI веков широко распространились проекты, в которых цвет был направлен на поднятие качества жизни. Многие бедные районы Албании и Польши, перекрашивали в цветные кварталы. Чтобы поднять социальную репутацию, коридоры одной из самых величественных многоэтажек в Лондоне – Треллик Тауэр архитектора Эрно Голдфингера (1972) – облекли в желтый цвет.

Эрно Голдфингер. Треллик Тауэр, 1972

Эрно Голдфингер. Треллик Тауэр, 1972

Эрно Голдфингер. Треллик Тауэр, 1972

А отделение реанимации, травматологии и инфекционных болезней в Мальме приобрело форму центрифуги с разноцветными перемычками.

C.F. Moeller. Отделение реанимации, травматологии и инфекционных болезней в Мальме

C.F. Moeller. Отделение реанимации, травматологии и инфекционных болезней в Мальме

C.F. Moeller. Отделение реанимации, травматологии и инфекционных болезней в Мальме

Цвет как механизм выделения стали использовать офисы городов мегаполисов: доминантой в Токио стало центральное отделение банка Sugamo Shinkin архитекторов Emmanuelle Moureaux (2011). Здание представляется собой «слоеный пирог»: тонкие пластины фасада снизу окрашены в розовые, салатовые, голубые и оранжевые цвета. Торцы и верхние части конструкции выполнены из белого глянца – он смягчает все оттенки. Ночью каждый цвет подчеркивается подсветкой. Иначе подошли к созданию цветного фасада архитекторы из Studio 505: офисный центр Pixel в Мельбурне одет в пеструю оболочку из панелей.

C.F. Moeller. Отделение реанимации, травматологии и инфекционных болезней в Мальме

C.F. Moeller. Отделение реанимации, травматологии и инфекционных болезней в Мальме

Studio 505. Офисный центр Pixel в Мельбурне

Studio 505. Офисный центр Pixel в Мельбурне

В СССР палитра города оставалась весьма нейтральной: «нулевое» значение цвета выражало идею стабильности и долговечности и тем самым помогало утвердить новое государство. В конце XX столетия отсутствие цвета сменилось неумелым его использованием в «Лужковскую эпоху»: розовые, бирюзовые оттенки диснеевских домов комплекса «Красные холмы» или ярко-красный цвет Дома-яйца говорят о поисках нового поколения русских архитекторов.

 Ю. Гнедовский. Красные холмы, 1998.

 Ю. Гнедовский. Красные холмы, 1998.

 Ю. Гнедовский. Красные холмы, 1998.

Ткаченко. Дом-яйцо, 2002

Цвет яростно вторгся в многоэтажные кварталы. Чтобы люди больше не путали подъезды и кварталы, дома стали выкрашивать во все цвета радуги. Однако такой путь индивидуализации стал приобретать критические масштабы и требует на сегодня более обдуманного использования. Есть и удачные примеры использования цвета как во внешней среде – детский сад в ЖК «Отрада», так и в интерьерном пространстве – станция метро в Москве «Румянцево».

ЖК “Северная Палитра"

Станция метро «Румянцево»

Сегодня цвет – это не просто сопутствующий элемент архитектуры. Он самостоятельная единица, которая может изменить среду в лучшую сторону, но им, как и любым средством, нельзя злоупотреблять.

Редакция рекомендует:

1) В. Кандинский «О духовном в искусстве» (1910)

2) Ч. Дженкс «Язык архитектуры постмодернизма» (1985)

3) Р. Вентури «Сложность и противоречие в архитектуре» (1966)

4) В. Кандинский «Точка и линия на плоскости» (1926)

Наверх