С ПЕРВОЙ ШУТКИ: СПЕКТАКЛЬ “ДЯДЯ ВАНЯ” НА СЦЕНЕ ПЕТЕРБУРГСКОЙ ТЕАТРАЛЬНОЙ ПЛОЩАДКИ “СКОРОХОД”

16 апреля на сцене многофункциональной театральной площадки «Скороход» прошла премьера спектакля режиссёра Филиппа Виноградова «Дядя Ваня» по мотивам пьесы Антона Павловича Чехова. Над спектаклем работала команда петербургского независимого театра «Такой театр». Зритель привык видеть на подмостках уже готовые постановки всем хорошо известных сюжетов, но, может быть, стоит посмотреть на спектакли не из зрительного зала, а из закулисья? Журнал «Мост» побывал на показе и предлагает поразмыслить над тем, какими могут быть современные режиссерские интерпретации классических произведений и как же на самом деле происходит работа над постановками.

 

Постановки по пьесам Антона Павловича Чехова уже много лет остаются непоколебимой классикой театральной сцены – время идет, а мы все так же сидим за столом и пьем чай, пока рушатся судьбы людей. Современные режиссёры по мотивам произведений драматурга-классика непрестанно стараются удивить зрителя своими трактовками и позволяют нам узнать себя в персонажах. Но часто ли мы задумываемся о том, почему тот или иной актер берется за определенную роль? Какие профессиональные страхи его преследуют и какие амбиции им движут?

 

Спектакль – диалог со зрителем и со своим внутренним «Я». Через язык и символику Чехова он перерастает в зрелищное представление, захватывающее если не с первых секунд, то с первой шутки точно. А спецэффекты в виде дребезжащей в руках актера бензопилы в качестве звукового сопровождения определенного действа приводят публику в полнейший восторг и закрепляют достигнутое доносящимся со сцены характерным запахом бензина. Зрители сами невольно становятся участниками происходящего на сцене, с которыми герой периодически ведет диалог и даже вовлекает в постановку. Создается не просто ощущение соучастия. Все это вполне может претендовать на акт созидания и со-творения. Первая ассоциация с подобными приёмами отсылает к детским воспоминаниям, когда иллюзионист в цирке приглашал кого-то из зала, чтобы свершить магию, и зритель невольно становился его соучастником, впоследствие испытывающим особое чувство сопричастности и осознания собственной важности. Как оказалось, все это хорошо работает и со взрослой публикой, которая все так же по-детски, стесняясь, помогает героям, а после расплывается в смущенной улыбке. Не это ли нужно человеку, озадаченному в будни десятками бытовых и деловых вопросов?

 

Не остается никаких сомнений в том, что работа режиссера, актеров и остальных закулисных участников действа – это, прежде всего, «труд», а не сладкий и беззаботный на слух «творческий процесс». После увиденного возникает вполне себе справедливый вопрос – стоит ли вообще скрывать от зрителя процесс создания спектакля? Кажется, зритель, привыкший видеть лишь выверенный и доведенный до совершенства итоговый вариант спектакля, абсолютно лишен возможности «сопереживать» творцу.

 

Самоирония, честность со зрителем и, прежде всего, с собой являются актерской и режиссерской исповедью о сложных взаимоотношениях с избранной профессией и ощущением себя в ней. Та смелость, с которой режиссер и труппа подошли к постановке, словно сокращает приевшуюся академическую дистанцию между публикой и театральным представлением. Все пространство вдруг становится уютным домом, куда ты приходишь, чтобы выслушать историю своего друга и ощутить его дружеское похлопывание по плечу. При этом важно отметить, что в выборе художественных средств режиссёру удалось избежать нарочитых «пере-» и «недо-». Декорации и их отсутствие в некоторых сценах, реквизиты, работа со светом и звуком – все на своем месте. Динамика повествования, главным образом, строится на блестящей актерской игре, которая приковывает к себе восхищенные взгляды и сопровождается гулким смехом.

 

Финал спектакля обходит стороной какие-либо ожидания, плавно перетекая в действо другого формата, при котором уж точно отсутствует привычная церемония с поклонами и одариванием артистов аплодисментами. А в голове появляется фраза – «вот бы все спектакли так заканчивались!». Как правило, зрители своим скучающим взглядом требуют хлеба и зрелищ, можно быть уверенным в том, что здесь присутствует и первое, и второе.

Наверх