[Рецензия] Театр на вынос «Старик и море»

В рамках фестиваля Площадка vol.2 проплыл Старик на оранжевой лодке по заброшенному пруду с пластиковыми бутылками. Что это был за старик и чем там пахло читайте в рецензии.


Для того, чтобы попасть на спектакль «Театра на вынос», всем зрителям нужно собраться у бара «Стирка 40». Тот самый бар, в котором можно выпить и постираться. И начинаю я с этого бара потому, что он тоже является частью спектакля. Это узкий двухкомнатный бар, в котором бармен напоминает старого матроса. В моей голове образ его дорисовывается тельняшкой. Он, завидев мой чай из соседней пекарни, хриплым зернистым голосом сказал: «Со своим нельзя». И я будто очутилась на палубе какого-то корабля, где свои законы и порядки.
Мы вышли, Алексей Ершов (один из режиссеров «Театра на вынос») объявил о начале спектакля и повел нас быстрым шагом через Гороховую по набережной Грибоедова. Уже который год между Казанской и набережной сносят старый дом. От него остался только фасад со стороны Казанской. И место, где раньше высилось кирпичное строение, сейчас огорожено забором, выкрашенным в синий цвет. Ограда заходит и на тротуар, что затрудняет движение, заставляя переходить на противоположную сторону без пешеходного перехода. Мы подходим к ограждению, и сразу вспоминается детство: заброшенные дома, закрытые дворы, заговорщические набеги с друзьями на какой-то завод, чтобы рвать сирень. У каждого в детстве было такое секретное место, куда можно было приходить с друзьями, о котором знали только друзья.

И вот мы, пятнадцать человек, оказываемся в закрытом пространстве, в том месте, где когда-то стоял большой кирпичный дом. Входим мы под попсовую музыку о море в исполнении Виктории Дайнеко: это нас встречает Максим Карнаухов (один из режиссеров «Театра на вынос») с кассетным магнитофоном в руках, он ведёт нас вглубь пространства. И первое, что бросается в глаза — какие-то доски на земле и желтая листва под ногами, а в нос пробирается жуткий запах гнилой травы. И уже потом — сухие ветки хрупких деревьев, камыши и вода. Перед нами маленький пруд. И само пространство будто бы вне времени, вне Петербурга, своего рода «зона». Всё это происходит за пятнадцать минут. Зрители начинают пробираться ближе к воде, и воздух наполняется хрустящим звуком поломанных веток, обрывками фраз и шуршанием камышей на ветру.

На «полуострове» стоит синяя будка, в прошлом, видимо, жилье рабочих. На неё взбирается Карнаухов, он ставит магнитофон рядом с собой и усаживается в позу лотоса. Ершов начинает ходить среди нас, зрителей. А в оранжевой лодке в пруду мы видим Данила Вачегина (перформер «Театра на вынос»). У Алексея в руках еще один магнитофон. Он сначала ходит между зрителей, затем подходит к берегу, достаёт кассету, засовывает в магнитофон и включает. Тишину разрезают голоса из двух магнитофонов. Это были мысли Старика из текста Хемингуэя. С разницей в три секунды два магнитофона проигрывают одну и ту же запись. Голоса эхом отдаются, как бы обволакивая зрителей, приобретая определенный объем. И мы стоим, наблюдая за тем, как оранжевая лодка плывёт по пруду взад и вперёд, оставляя за собой тонкие линии ряби.

Обездвиженное пространство, такое пространство, в котором будто бы ничего не происходит, воздействует на каждого. Формат «Театра на вынос» вбирает в себя обстоятельства среды. И спектакль «Старик и море» является летним. В качестве исключения в рамках фестиваля «Площадка» спектакль был показан осенью. И хотя ноябрьским холодным днём выстоять час на улице кажется тяжелым испытанием, это всё же работает «на» спектакль. Ведь и старик не выбирал своей доли. Он отправился из нужды, из призвания в море. И выйти из пространства никак нельзя, то есть режиссер не оставляет нам выбора, он вынуждает дожить спектакль до конца. Но именно эта безысходность и безвыходность делают всех участников Стариками. Опыт отчуждения от других, наблюдения, размышления — то, что нужно современному человеку.

В мире информационного перегруза так редко получается оказаться наедине со своими мыслями, познакомиться с собой поближе. И вопросы «Зачем мы здесь?», «В чём смысл жизни» вдруг перемещаются на страницы книг, которые мы проглатываем, едва успев обдумать или на экраны, где их задают себе другие люди.

Спектакль делится на две части, первая медленно погружает нас в размышления о доле человека о судьбе и счастье. Мысли старика мгновенно отзываются в сознании. Во второй части начинается эмоциональное наращивание с помощью интонации. Она более резкая, и смысл текста становится совершенно противоположным по отношению к первой части. Старик получил то, о чём мечтал — он поймал рыбу, но вдруг его душа наполнилась безумной скорбью по убитому существу.

И зрители, уже замерзшие, уставшие от холода, эту смену чувствуют хорошо. Начинается возня, какое-то движение, ощущается тревожность. Что нами движет, когда мы идём к цели? Зачастую мы упрямо и слепо делаем всё, чтобы осуществить задуманное. А думать мы начинаем уже после того, как достигли результата. И не всегда он приносит нам счастье. Хотя, могло казаться, что именно осуществление этой цели должно принести счастье.

Темнеет. И вдруг пространство, в котором мы все находимся, начинает казаться еще более изолированным. Мы осознаём наличие мира вокруг, но знает ли мир о нашем существовании? И какое у нас существование? Вокруг разбросаны пустые бутылки, много мусора. Так мы относимся к природе, к тому, что должны беречь. И скорбь Старика по рыбе становится укором. Мы смотрим под ноги и видим мусор, которым засоряем планету без цели, и мы не жалеем природу, с которой сосуществуем вместе. Между тем, Старик был вынужден убить ни в чем неповинную рыбу, чтобы выжить, и он скорбит по ней. А мы скорбим?

Ощущается момент необходимости присутствия лодки и людей, иначе это был бы не театр. Но они очень выдержанно присутствуют, таким образом не отвлекая совсем от задачи спектакля — вытянуть человека в личное переживание через Старика.


Автор: Нина Бехтерева
Фото: Портал Около
Журнал Мост

Наверх