ТАК СЕБЕ ИНТЕРВЬЮ

Пьесы современных петербургских драматургов, которые выбиваются из всех рамок дозволенности, в течение 6 дней — с 27 января по 1 февраля — будут поставлены молодыми режиссёрами в нетеатральных пространствах. Так себе фестиваль докажет, что всякая пьеса с художественным наполнением может обрести свое театральное воплощение.


Аня, ты худруководительница, верно? Расскажешь, как зародился проект?

— Так сложилось, что я полтора года работаю в государственных театрах: сначала я была завлитом в Воронежском Камерном театре, теперь в Санкт-Петербургском Интерьерном театре. И не только со мной так случилось – Саша Сальникова в Самарском театре работает, Олег Христолюбский – главред в Лесосибирском театре «Поиск», Юля Каландаришвили поставила несколько спектаклей в государственных театрах в Новосибирске, Хабаровске, Вышнем Волочке. Все мы делали спектакли на Новой сцене Александринского театра. Все это, конечно, здорово. Молодым драматургам и режиссерам дают возможность заработать на жизнь, набить руку, поучиться у «старших мастеров», заработать имя. Но при этом государственный театр – это жесткая структура, в которой постоянно возникают ограничения для творчества, а главное – там все про очень серьезные вещи. И мы захотели немного пошалить. Драматурги написали пьесы, которые вряд ли когда-либо попадут в репертуар государственного театра- из-за темы, из-за языка, из-за свободы мысли, граничащей с произволом. Где-то три месяца назад эти пьесы попали ко мне в руки с пометкой «гадкие». У меня уже есть проект читок, но даже в формате читок представить их в театре, где я работаю, я не могла. Я начала думать о том, что можно сделать, чтобы нас увидели, услышали, простили, скажем так. И подумала – чем черт не шутит, я могу сделать фестиваль. Я начала искать режиссеров – и выяснила, что режиссёры с почти детской радостью принимают эти пьесы, особенно, когда говоришь им: «Делай что угодно. Просто веселись. Это театр про радость, бесконечную самоиронию и ни капли того, что обычно идёт в театрах». Да так это их всех порадовало, что, когда я закончила искать режиссёров, мне продолжили писать желающие поучаствовать, но дольше шести дней первый фестиваль (ну мало ли, будет второй) я решила не затягивать. Нашлись и продюсеры – я их со своих спектаклей перетащила. Придумала странные площадки. Очень не хотелось быть претенциозными, мы же про радость творчества – поэтому выбрали самые весёлые места – шавермочную, прачечную, секонд-хенд, ну и пару баров, куда без них. Вот так появился так себе фестиваль.

Почему именно идея андеграундного театра? Есть ли у вас какой-то манифест или что вы хотите донести миру и хотите ли?

— Мы все чуть-чуть устали от серьезного театра и хотим отдохнуть. И предлагаем то же самое зрителям – знаете, шестидневный отпуск от «как положено», «так надо», «ну все так делают, значит, и я», от всей этой свирепой серьёзности – и жизни и искусства в целом.

Что ждет тех, кто придет на ваши мастер-классы и читки?

— У нас будет всего одна лекция – от Натальи Скороход “Почему мы перестали ходить в театр". А на мастер-классах… Я бывала на разных мастер-классах на фестивалях, и там такие вот профессионалы делились знаниями, которые, в сущности, вряд ли пригодятся в жизни. «Как написать пьесу», «Как сделать успешный проект», «Продюсер и режиссёр в театре» и прочее – серьёзно, за час-два вы ни за что этому не научитесь, это просто глупость тратить своё время на это. Поэтому я решила в кои-то веки сделать полезные мастер-классы. Например, будет МК о том, «как правильно скандалить». Мы все – драматурги и режиссёры – знакомы довольно давно и частенько ругаемся. Вот мы и поделимся своим знанием: нелепая завязка, внезапные сюжетные повороты в скандале, неожиданные флешбеки, смертельные кульминационные удары – и бесславная для всех развязка. Это и смешно, и, надеюсь, будет очевидно зрителям, насколько в принципе скандалить – бессмысленно. Но если захотят – вспомнят наш МК- вряд ли смогут дальше серьёзно ругаться. А если смогут, то по Аристотелю. Ещё будет МК (самый полезный) про соблазнение в театре. Наш режиссёр расскажет, как соблазнить актера, а потом на примере себя – как соблазнить режиссёра. В целом, наверное, это скорее даже будет лекция – о том, что мы все вообще-то одинаковые люди, только с режиссерами надо знать о Мейерхольде.

Женя, а ты автор пьесы… “Про снежинку и говно"? Трудно обойти стороной название, но для начала расскажи, о чем будет пьеса?

— Да, я написал эту штуку о… про снежинки и говно. История простая – городской чувак приезжает в деревню к своим двум друзьям, с которыми тусил каждое детское лето. Приезжает зимой. Тусить. Но не особо получается – мешают скелеты в шкафах. Я долго думал о названии, вариантов было много. Но как только появился монолог про снежинки – все сразу встало на свои места. Никак иначе назвать не могу, хоть и понимаю, что хрен кто из театров такое название на афишу влепит.

То есть твоя история о ностальгии? Как ты думаешь, будет ли актуальным ностальгировать по друзьям в эпоху киберпространства?

— Нет, моя история об индивидуальностях-людях-снежинках в контексте мрачной реальности – физической и метафизической. Это история суть попытка зафиксировать момент полета (или падения) снежинки-человека-индивидуальности на примере трех персонажей. Я не хочу ничего донести зрителю, он сам возьмет то, что ему надо. Если говорить о ностальгии… Герои вспоминают общее прошлое потому что настоящее их не связывает. Здесь разговор скорее об эскапизме – вместо разговора “здесь и сейчас" о “здесь и сейчас" будет разговор о том, как герои прячутся в событиях прошлого. Это не ностальгия, это побег.

Можно ли назвать эту пьесу (как побег из реальности) автобиографичной? И, может, есть какой-то рецепт или совет людям, которые чувствуют похожее? Люди, которые хотят совершить побег, я имею в виду.

— Не совсем. Какие-то истории (флешбеки) – да, это было с нами, не все, к счастью. Но такой ситуации в моей жизни не наблюдалось. Эти персонажи – отдельные личности, без реальных прототипов. От себя же не убежать. Советовать я не хочу. У каждого свои ответы, свои способы жить. Этим и хороша жизнь, из которой черпает вдохновение драматургия.

Это ведь пьеса из трилогии, верно? Почему решили не показывать полностью трилогию, а только одну пьесу?

— Да, история взаимоотношений деревни и космоса в трех частях снежинки первые. Это три разных истории, с разными героями, изредка появляющиеся друг у друга в разговорах или небольших сценах. Почему решили не показывать всю трилогию? Никто же не ставит, например, Линенскую трилогию Макдоны (кем я вдохновляюсь и восхищаюсь) разом. Получится путаница со множеством персонажей, у которых свои линии. Плюс эстетически каждая история отличается. Для каждой пьесы нужно свое сценическое решение. Да и показывать-то не в театре будут, а в питерском баре особо не создашь атмосферу пермской деревни.

А где были показаны предыдущие пьесы? Есть ли какой-нибудь шанс, что появятся зрители, которые увидят всю трилогию?

— “Про снежинки и говно" впервые показали в рамках фестиваля Коляды в Екатеринбурге. Пьеса тогда заняла третье место в конкурсе “Евразия". Это был далекий 2016-й. С тех пор спектакля полноценного по ней не было, только читки или эскизы. В Лесосибирске ее читали, в Питере. Может еще где-то, я не знаю. Сейчас по ней будет снимать дипломный фильм выпускница ВГИКа. Желаю ей большой удачи и сил! А остальные две пьесы “Танец Колибри" и “Гумус сапиенс" были показаны по одному разу, на лабораториях в Питере. “Гумус сапиенс" – моя дипломная пьеса, ее ставил Леша Едошин на Новой сцене Александринского театра. Он же сейчас взялся за “снежинки". Надеюсь, получится так же смешно и зритель получит удовольствие. Я вот думаю сейчас, наверное больше шансов увидеть всю трилогию не в театре, а либо в прозе, либо в кино. Может психану и переделаю все в одну повесть или роман. И пусть стоит на полке у меня, пылится. А кто вдруг захочет почитать – милости прошу.  Не верю я, что в театре поставят что либо из трилогии. В ближайшее время точно.

Леша, а ты, получается, ставишь пьесу “Про снежинки и говно"?

— Да, познакомился с автором в июне 2016, когда ставил читку его пьесы “Гумус Сапиенс". Так сложилось, что эти две пьесы из трилогии про деревню Замараево, Пермской области. Для меня этот материал (имею в виду всю трилогию) как отголоски из 90-х, отголоски “грязной" эпохи, которую мне бы хотелось воспринимать как что-то давно забытое и не с нами произошедшее. Эстетика языка, эстетика театра, культура “бухания" на кухне, называния отдыха – “нажиранием в бане", “совковость", отсутствие счастья в браке и тому подобное – хотелось бы поставить на этом крест. Если и воспринимать, то относиться к этому холодно, было и было, слава богу, прошло. Единственное, во всём этом безумно жалко людей которые вписаны в эти истории. И жалко мне их, только потому что и их мы тоже должны забыть, как будто их и не было совсем.

То есть ты считаешь, что 90-е прошли и сейчас не “грязная эпоха"? Какой должна быть эпоха,  в частности, театр, после грязных 90-х? А как режиссер, чувствуешь сочувствие к героям или жалость? Твои чувства как-то резонируют на постановке?

—  Сейчас вообще странное время. Но, конечно, это не прошло, эта наша действительность. Крутого тоже хватает. Но именно такие “явления" хотелось бы оставить в прошлом или глядеть на них так, будто этого нет, не замечать от усталости от всего этого. Но это все, что касается материала, и на что наталкивает сам материал. Есть много таких же  текстов, но они не способствует таким мыслям. Это именно сопряжение мое с данным материалом. Каким должна быть? Не могу сказать. Если, опять же, говорить в контексте данной трилогии, то за всеобщим окончанием – пустота. Резонирую, думаю – да. Иначе бы не взялся. Герои в данном материале это то, ради чего всё это. Люблю их. Ионовских недотепышей.

Саша, расскажи почему “Тождество Эйлера"? О чем будет пьеса?

— Я всегда думаю о том, что если можно пересказать мысли, которые хочешь донести, то зачем тогда пьеса? Можно записать эти мысли на листочек и всем разослать. Я жду постановки и фидбэка окружающих.

“Тождество Эйлера" – что ты этим хочешь сказать? Почему взяла за название формулу?

— Мне кажется, в жизни каждого человека однажды настает момент, когда становится ясно, что все фрактально, все живет и существует по каким-то законам математической гармонии. И все окружающие этого человека люди вдруг выстраиваются, вдруг словно превращаются, в очевидные части этой мини-вселенной. Отстранившись, можно увидеть, как это одновременно похоже на все вокруг, как оно уникально именно в этом исполнении, которое касается лично тебя.

Олег, расскажи чем ты занимаешься?

— Я делаю пьесу “Тождество Эйлера" Саши Сальниковой. Но точнее не я, а мой плюшевый кот, так как сам я нахожусь сейчас в Лесосибирске. Его она привлекла своей необычной структурой и темой, связанной с бесконечным множеством абсолютно одинаковых жизней вселенной от её взрыва до её конца. Собственно, это и повлияло на структуру перфоманса. B ней он решил отказаться (почти) от живых актёров и погрузить зрителя в самостоятельное изучение истории главных героев, не имеющего начала и конца.

Плюшевый кот, это кто?)

—  Вот этот плюшевый кот. Сначала я стал снимать про него истории в инстаграме. Потом он обрёл самостоятельную жизнь (как в чёрном зеркале, помните?) и теперь является свободной личностью. Так или иначе, образ плюшевого кота теперь существует независимо от моей воли. Хоть я ему и немного помогаю. Но нам (в так себе фестивале) важно создать из него самостоятельную творческую единицу, чтобы подчеркнуть новую эпоху горизонтольного творчества в театре.

Думаешь, вертикальная система власти устарела для всех видов искусств или только для театра?

—  Про все виды искусств я не знаю. Что касательно театра: нам с котом очень нравится эта идея. “Устарела" не то слово.  Это как говорить, что устарел уголь, и теперь мы рисуем только гелевой ручкой. Это один из множественных видов театра, которые могут сосуществовать вместе. Сейчас он нам кажется интересным для исследования.

Наверх