Слезы по детству в глазах у смотрящих

«Зима, когда я вырос» – это доказательство того, что БТК-Лаб создали не зря. Почувствовать одиночество ребенка, не чуждое нам, таким большим и сильным взрослым; послушать хорошую музыку, благодаря которой проникаешься ностальгией по холодной, но почему-то уютной послевоенной Европе – это настоящее удовольствие, не без повода для размышлений. Поразительно то, что спектакль создали второкурсники мастерской Руслана Кудашова за минимальные сроки, меньше чем за 10 дней. Более того, ребята ограничились самыми простыми средствами – кто бы мог подумать, что куклы, скользящие по целлофановой пленке, смогут напрячь мышцы в ногах всех зрителей, будто мы сами катаемся по льду замерзших каналов Амстердама.

«Я ТОМАС, МНЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ, НА ВТОРОЙ ДЕНЬ РОЖДЕСТВА 1945 ГОДА У МЕНЯ УМЕРЛА МАМА»

Как можно сказать про одиночество короче, не забыв при этом всего самого главного? Свою фразу главный герой повторяет много раз, как лейтмотив одиночества, затаенной обиды на взрослых, которые видятся ему этакими чудаками: тетушка Фи несколько несуразная, отец вообще писатель со странноватыми друзьями, который не может запомнить о сыне самых простых вещей. Томас не по годам самостоятельный и ответственный, и все бы хорошо, но вот взрослый мир, на который и зрители, и герои смотрят, будто рыбки из аквариума на остальную комнату, — это отражение мира детства. В отличие от книги, в спектакле режиссеру и ребятам удалось сгладить острые углы. Взаимоотношения между книжными персонажами более резкие, слова более грубые и холодные. В спектакле же утрированы характеры, но при этом внесена мягкость – тот же отец не кажется таким никчемным, он просто далекий, одинокий и странный.

Образы отца и матери в спектакле вообще очень яркие, но нельзя сказать, что полноценные – это набросок ускользающих воспоминаний о детстве. Отец весь из кусочков исписанных страниц, он нервно курит самокрутки одну за другой, ускользает, он на сцене всего на мгновения. Мама Томаса – прозрачная, как полиэтиленовая пленка, как дымок или лед, с красной герберой у груди вместо сердца, в красных туфлях. У ее ног можно спрятаться от всех горестей жизни.

НЕ ТОЛЬКО ПЕЧАЛЬ БУДЕТ В ГЛАЗАХ

Несмотря на то, что спектакль вышел очень пронзительный, грустный, чувство юмора создателям не занимать. Драматургические штрихи у Дениса Казачука расставлены невероятно точно: динамичные «пробеги», когда вся сцена в хаосе, а актеры куда-то бегут, кричат, хулиганят, чередуются с лирическими моментами – диалоги о семье, о любимой девочке в школе, о тетушке Фи. Светлая и яркая дружба Томаса и Пита Звана, мальчика, который остался без родителей. У Пита есть старшая сестра Бет – красивая, милая, скромная. Втроем ребята со свойственной голландцам прагматичностью и упорством превращают холодную и страшную жизнь в маленькое чудо. Они заводят патефон, ставят пластинку и начинается волшебство: платье у Бет становится светло-зеленым, летним, совсем не траурным, дети поют и танцуют под прекрасную музыку.

Тем не менее грустный осадок у взрослой аудитории точно останется: дети, чьи семьи пережили войну, Холокост, смерть, нищету и холод не могут только и делать, что радоваться. Они все перенесли страшный удар: справиться с трагедией помогут только гонки по льду, танцы и первая, робкая, милая влюбленность.

НА ЧТО СМОТРЕТЬ

Сюжет сюжетом, а вот без упоминания визуальной составляющей о спектакле говорить просто нельзя. Работа художника по свету, Яны Бойцовой, не может остаться без внимания: благодаря ее схемам и краскам, сцена то становилась  холодной, то уютно-теплой, желтовато-коричневой, как горячий чай с сахаром, то уютно-теплой, желтовато-коричневой, как горячий чай с сахаром. На фоне буйства света и действия декорации не должны быть яркими, вычурными – создатели спектакля во главе с художником Ириной Титовец смогли найти правильный баланс. Глазу редко когда удается ухватиться за детали, преобладают крупные, но легкие и изящные, на грани минимализма предметы: подвешенные рамы, театр теней, громадные прозрачные снежинки, метры прозрачной пленки – все хрупкое, прозрачно-чистое, как душа ребенка.


Автор: Ирина Дмитриевна
Фото предоставлены Большим театром Кукол, фотограф — Антон Иванов
Журнал МОСТ

Наверх