“ТИХИЕ ОВАЦИИ С КВАРТИРНИКОВ”: ФЕНОМЕН ПОПУЛЯРНОСТИ ВИКТОРА ЦОЯ

Виктор Цой является одним из наиболее ярких и значимых рок-идолов на постсоветском пространстве. Редкий подросток не делал попыток сыграть “Звезду по имени Солнце” на расстроенной гитаре. Песни Цоя по-прежнему находят отклик в сердцах слушателей со времён перестройки и по сей день. Журнал МОСТ размышляет о феномене ошеломляющей популярности рок-музыканта.


Виктор Робертович Цой появился на свет 21 июня 1962 года в ленинградской семье инженера – выходца из Кореи – Роберта Максимовича Цоя и преподавательницы физкультуры Валентины Васильевны. Свой путь на советский музыкальный олимп Виктор начинает с игры на бас гитаре в группе “Палата № 6” в конце 70-х. На квартирнике у Андрея Панова (вокалист группы “Автоматические удовлетворители”) знакомится с Алексеем Рыбиным из хард-роковой группы “Пилигримы”, с которым находит немало общего. В 1981 году Цой вместе с Алексеем Рыбиным и барабанщиком группы “Автоматические удовлетворители” Олегом Валинским создают группу “Гарин и Гиперболоиды”, впоследствии переименованную в “Кино”. Талантливых новичков замечает Борис Гребенщиков и содействует записи дебютного альбома. О группе начинают говорить, в Москве и Ленинграде проводятся квартирники. В 1984 группа записывает альбом “Начальник Камчатки”, в 1985 – альбом “Это не любовь”, в 1986 – “Ночь”, куда вошли песни, ставшие хитами “Мама — Анархия” и “Видели ночь”. Популярность Виктора Цоя растет: в 1988 выходит ставший впоследствии культовым и породившим “киноманию” альбом “Группа крови” и фильм “Игла” с Цоем в главной роли. В 1989 году появляется седьмой альбом группы, получивший название “Звезда по имени солнце”.


Позже Виктор совместно с гитаристом Юрием Каспаряном записывают материал для нового альбома (известный под названием “Черный альбом”), выход которого, увы, Виктору не суждено было застать. В 1990 году жизнь Виктора трагически обрывается – он погибает в автокатастрофе.

Виктора Цоя нередко сравнивают с фронтменом американской группы “Nirvana” Куртом Кобейном. Главным образом, потому, что смерть обоих послужила созданию культа трагически погибших героев, чей ранний уход резко повысил продажи пластинок. Оба сумели внести свою лепту в развитие рок-музыки. К тому же, по воспоминаниям современников, были похожи по характеру – не выделявшиеся в толпе, даже замкнутые. Однако Цой, выходец из вполне благополучной советской семьи, кажется более удачливым, нежели Курт, оказавшийся в подростковом возрасте на улице и в раннем возрасте открывший для себя наркотики, что впоследствии сильно повлияло на его ментальное здоровье. Песни обоих несложно научиться играть на гитаре, что сделало их “шлягерами” подростковых посиделок.


Пик творчества Виктора Цоя пришелся на нелегкие для страны времена. Пока родители стояли в очередях и гадали, что же будет со страной дальше, сердца советских тинейджеров грезили о вареных джинсах и переменах. И прежде всего, “крутость” Виктора Цоя заключается в том, что он сумел стать первой советской рок-звездой, своего рода лучом солнца в окне тех перемен, если подразумевать под ними явление перестройки. Интересно, что сам Виктор признавался, что при написании этой песни он подразумевал совсем не те перемены, а другие, те, что происходят внутри каждого из нас.

Кстати, неоднозначная трактовка текстов рок-музыканта и по сей день является объектом споров в среде поклонников. Чего только стоят многочисленные размышления, чем же на деле являются те самые “Алюминиевые огурцы”, по признаниям Алексея Рыбина, оказавшиеся лишь абсурдной игрой слов, придуманной после работы в колхозе вместе с сокурсниками по училищу.

На нынешнюю популярность Виктора Цоя в среде молодежи во многом повлиял фильм Кирилла Серебренникова “Лето” (2018) о начале творческого пути Виктора и его дружбе с лидером группы “Зоопарк” Майком Науменко. Для нынешних подростков, незнакомых с прелестями перестройки, песни Цоя – это что-то помогающее грезить о чем-то смутно знакомом, но все равно почему-то родном. Непременно хранящем в себе тепло кухни в коммуналке, тихие овации с квартирников, угрюмую радость простым мелочам вроде изрядно помятой пачки сигарет, оказавшейся в подходящий момент в кармане.

Наверх