Судный день

23 августа стал роковым днём для неравнодушных к современному театральному искусству. Басманный суд вынес приговор о домашнем аресте режиссеру театра и кино Кириллу Серебренникову. Толпа, стоящая у здания суда, скандировала «позор» после объявления решения. Все стали невольными свидетелями театра абсурда, режиссером-постановщиком которого остаётся, неизвестное лицо. Коллеги по «по цеху»: Акунин, Мизгирев, Калягин, Плахов и Михалков высказались касательно произошедшего. Вместе анализируем ситуацию, читаем разные мнения и пытаемся понять, что же в итоге из этого вышло.


В защиту:

Акунин

Борис Акунин считает, что это попытка со стороны власти напомнить, «кто в доме хозяин» и преподать урок так называемому «креативному классу», то есть узкому кругу людей, знакомых с Кириллом Серебренниковым и потребляющим сложное, элитарное искусство. «Главное мое чувство даже не гнев, а тоска. Потому что я понимаю, что не будет новых фильмов и спектаклей Кирилла Серебренникова», — сказал он.

Мизгирев

Перед следствием выступил режиссер Алексей Мизгирев: «Я знаю Кирилла много лет. У него нет миллионов. Он скромный человек, у которого нет машин и домов, который ведет довольно аскетичный образ жизни. А смысл его жизни — театр. Он прекрасный педагог, вырастивший целую плеяду замечательных ребят. Мне не составило труда выступить его поручителем, потому что я совершенно уверен, что правда на его стороне», — сказал Мизгирев в зале заседаний. Сестра Михаила Прохорова Ирина также произнесла речь в зале суда: «Мы знакомы с Кириллом Серебренниковым более 15 лет. С тех пор общаемся и дружим. Серебренников, с моей точки зрения, выдающийся режиссер, и он является гордостью нашей страны. Он вывел нас в передовые театральные державы. Его смысл жизни — это творчество. Я сама многократно была на его спектаклях. Я абсолютно ручаюсь за него. Я бы очень просила справедливо разобраться в этой ситуации. Я готова внести залог, чтобы человек не сидел в СИЗО и не было впечатления, что возвращаются времена, когда талантливый человек вместо того, чтобы творить, погибает».

Калягин

Александр Калягин (председатель СТД) с самого начала писал письма в поддержку Серебренникова. «Не надо заключать деятелей культуры под стражу, это не те деяния, за которые надо арестовывать, и в будущем, если понадобится, я буду и дальше писать письма, бороться за Серебренникова и других деятелей культуры. И надеюсь, как в данном случае, мои действия повлияли на ситуацию», — добавил Калягин.

Михалков

Режиссер Никита Михалков (на заседании коллегии Минкульта России): «Чем отличается режиссер в клетке от федерального министра или губернатора в клетке? Клетка — всегда плохо, в ней должны быть звери, но что же тут? Для губернатора и министра это правильно, а для режиссера должны быть свои правила и клетка из сахара? В этом такая надуманность. Я желаю Серебренникову всего хорошего, он себя виновным не признает, это будет доказано, и дай бог ему здоровья, пусть работает дальше и выбирает тех, кто занимается его организацией».

Плахов

Андрей Плахов: «Мы живем в замусоренном информацией пространстве, где без труда можно отыскать убийственный компромат на кого угодно, вплоть до высших сановников. Проверить, насколько эти разоблачения отвечают истине, никак невозможно. Тут как тут на помощь приходит наша Фемида в лице Следственного комитета: не проходит недели, чтобы она не вздрючивала обывателя сообщением об аресте очередного вице-губернатора, мэра или даже министра. Когда подобная информация становится уже рутинной, предлагается новый виток саспенса: фигурантом уголовного дела назначается режиссер номер один столичной театральной сцены.

Очевидные вещи

Люди несведущие могут искренне думать, что действительно речь идет о борьбе с коррупцией и финансовыми правонарушениями или даже о профинансированных, но преступно не поставленных спектаклях. Но для человека, хоть немного знакомого с функционированием культурных механизмов в сегодняшнем российском социуме и не одержимого завистью к тем, кто успешен, очевидны как минимум три вещи.

Первая. Крупный художественный проект предполагает немалые средства, они выделяются из бюджета назначенными государством людьми. Да, случается, что деньги выделены, а фильм по какой-то причине не снят или спектакль не поставлен: творческий процесс — дело тонкое, не мясо-молочная промышленность. В историю кинематографа вошел поразительный сюжет, связанный с фильмом «Сталкер» Андрея Тарковского. Знаменитый режиссер остался недоволен работой оператора Георгия Рерберга, картина была полностью переснята другим оператором, Александром Княжинским, и на это дело был фактически выделен второй бюджет.

Надо полагать, Тарковский, немало потерпев от отечественной цензуры и вследствие этого эмигрировав, оценил оборотную сторону советской медали: в капиталистической, рыночной системе кинопроизводства о подобной щедрости нельзя было и мечтать. В нашей же сегодняшней стране, где примитивный рынок сочетается с репрессивной бюрократией, нарушение закона заложено в саму его структуру. Несколько огрубляя, процесс создания художественного продукта можно описать так. Чтобы получить со счета в казначействе госфинансирование, выделенное под проект (фильм, спектакль, фестиваль, что угодно), надо сначала этот проект или составную часть его осуществить, сами думайте как, и за это отчитаться. Если бы все строго следовали букве абсурдного закона, а не находили обходные пути, театры и киностудии вообще перестали бы работать. А на тех, кто работает, завести дело при необходимости ничего не стоит.

Вторая вещь. Кирилл Серебренников — последний из режиссеров, про кого можно предположить, что он получит деньги на спектакль и его не поставит. Даже если бы у него возник соблазн положить кругленькую сумму в карман, творческий зуд, который обуревает этого амбициозного ростовчанина, приехавшего покорить Москву (и сделавшего это), взял бы над алчностью верх мгновенно. И скорее он бы поставил за те же деньги два или три спектакля вместо одного. Скорость и фанатизм, с которыми Серебренников работает (сорок спектаклей за пятнадцать лет!), стали притчей во языцех, позволяя сравнивать его с Фассбиндером, но вызывая, разумеется, острую ревность у «доброжелателей». Тем более что его смелая, взрывная эстетика, да и тематика работ опрокидывают представления о комфортном, беззубом театре, который хотели бы видеть на наших сценах хранители «традиции». Это человек-мотор, человек-оркестр, титан признанного и в международном масштабе постсоветского театрального ренессанса, если жрецам нашей юриспруденции что-то говорит такая терминология.

Вещь третья. Дело, разумеется, не в финансовых проколах «Седьмой студии», а в том, что

Серебренников с его раскованностью, темпераментом и презрением к канонам невыносим как личность, как феномен для тех, кто набирает сегодня очки в политической и культурной жизни, пытаясь, хоть и неуклюже, снабдить ее идеологической составляющей.

Завинтить гайки

Если это и идеология — то архаичная, охранительная, которая строится на тщетных мечтах о возрожденном имперском величии вкупе с ностальгией о советских прорывах в покорении земного мира и космоса. Ни намека на грядущую перспективу, ни грана понимания реальностей XXI века. И судя по всему, острое желание заменить нынешнюю российскую власть — как «слишком либеральную» — на ту, что еще покрепче и понадежнее завинтит гайки».

Автор: Арина Садзик
Журнал Мост

Наверх