КРИК О БЕССЕРДЕЧИИ: СПЕКТАКЛЬ “ПОСМОТРИ НА НЕГО” НА СЦЕНЕ ПЛОЩАДКИ СКОРОХОД

Воспитание человека ещё в детстве строят на уважении к ближнему: к его опыту, пожилому возрасту, авторитету или убеждениям. Однако ребёнку не объяснить значимость уважения к боли. А взрослея, многие следуют привитым родителями ценностям и всё реже вырабатывают свои собственные. Площадка “Скороход” 22 октября представила вниманию зрителя спектакль “Посмотри на него”, который рассказывает о том, как страдающий человек преодолевает трудности, и как в этом участвует общество.


Театральная постановка режиссёра Романа Кагановича основана на одноимённой автобиографической книге Анны Старобинец. Российская журналистка и писательница специализируется преимущественно на жанре ужасов, а в 2017 году ею был издан документальный роман о кошмарах собственной жизни. На позднем сроке беременности автор узнала о патологии в развитии плода. В утробе матери уже ощущались движения ребёнка, который и секунды не сможет прожить в нашем мире. Ожидания появления “барсука-наименьшего” превратились во внутреннюю борьбу. Сначала отрицание, а затем непримиримый выбор – донашивание или аборт?

Душевные терзания женщины в спектакле показаны двумя героинями. Реплики попеременно сменяются актрисами; пока одна повествует образами – языком тела, другая становится внутренним голосом – языком разума. Режиссёрский ход позволил не только расширить сюжетную линию при небольшой продолжительности действия, но и передать болезненное и неопределённое состояние мыслей Анны. Спектакль, как и книга, передаёт страдания писательницы. Как уничтожить ребенка, который и так не родится живым? Кому-то вопрос покажется бессмысленным, ибо нет ничего преступного в том, что заранее предрешено природой. Но ведь мать видит в этом убийство своего малыша. Врачи же, с которыми Анне пришлось столкнуться в России, напротив, не принимали иного выхода, настаивали на аборте. Без капли сочувствия они бросали фразы “другого родишь”, “в одну воронку снаряд дважды не попадает”.



Образы актёров ярко демонстрируют бесчувственное отношение к беременной. Поведение врача гиперболизировано. Комическая форма в интонациях акушера-гинеколога – элемент сатиры над абсурдностью ситуации. Как женщина с многолетним стажем работы может так неэтично и эгоистично разговаривать с той, которой не суждено услышать плач собственного ребенка?

Возмущение публики по поводу случая у входа в женскую консультацию, когда мужа писательницы не пустили на приём с супругой, подогрело театральное мастерство актёров. Образ охранника – сгорбившийся крепыш, бездумно выполняющий инструкции к работе, не умеющий слушать никого и ничего, кроме устава, и повторяющий реплику “с мужчинами нельзя”. В недоумение приводит и ситуация в туалете, когда уборщица грубым тоном указывает Анне на отсутствие бахил и не пропускает ее, беременную женщину, в уборную. Алые оттенки световых эффектов на сцене, оранжевый кучерявый парик “технички” и ее яростное появление в поле зрения зала создали атмосферу злостного логова обезумевшего человека. Пылинки на полу под раковиной для уборщицы оказались важнее беременной пациентки. Так режиссёр передает презрение к непониманию людьми друг друга. Бесчеловечность. Равнодушие.

Спектакль отчётливо демонстрирует контраст российской действительности, о которой повествует автор, и реальности в Германии, куда писательница была вынуждена уехать. Поведение профессора Калаша, одного из известных немецких специалистов по патологиям плода, актёры явно противопоставляют отечественному профессору Демидову, пригласившему на приём Анны группу студентов для наглядности обучения, и упомянутой выше акушерке. В спокойной, размеренной речи Калаша прослеживаются ноты сочувствия, желания помочь, но, что более ценно для Анны, выслушать и понять. Кажется, вот только сейчас писательница по-настоящему осознала участь свою и своего малыша, осознала тогда, когда вокруг стали говорить об этом, а не молчали, как принято в нашей стране.

Спектакль “Посмотри на него” построен на иронических интонациях. Режиссёр Роман Каганович, предваряя начало постановки, буквально напомнил пришедшим о существовании юмора. “Смеяться можно”. Мы привыкли ожидать от драматических сюжетов послевкусия боли и страдания, а затем, выходя из зала, оставляем свои переживания по поднятому вопросу на зрительских креслах. Спектакль предложил несколько иной взгляд на угнетающую действительность в здравоохранении. Сатира перемежается с искренностью чувств героев. И тем больше эффект. В момент юмористически представленного повествования приходится ловить себя на мысли, что ситуация реальна, и оттого она вовсе не смешная. Спектакль не вытягивает слезу намеренно. Зрители плачут от того, насколько абсурдны и возмутительны пороки общества, обличаемые на сцене перед их глазами. А ведь это слово не только Анны Старобинец, это крик тысяч женщин, которые остались неуслышанными.


Примечательно, что герои спектакля неоднократно читают рэп, не оставляя за рамками цензуры ненормативную лексику. Жанр, зародившийся как выражение голоса улиц, стал инструментом грубой передачи проблемы, разговоры о которой, кажется, табуированы в России. Площадка “Скороход” словно подхватила эстафету, запущенную Анной. Призыв – не молчать, не оставаться в стороне. Как сложилось так, что вопросы о патологии детей беременных женщин стали стыдны для обсуждения? Почему матерей оставляют наедине с собой и вместо того, чтобы окружить любовью и вниманием близких, не пускают мужей на приём с супругой?

Равнодушием к пациентам страдает, наверняка, не только российское здравоохранение. Именно поэтому проблему нужно обсуждать, а не безмолвно оставлять в историях тех, кто стал жертвой грубости врачей. А ведь психологическая помощь должна исходить не только от докторов. Каждый живёт в своей собственной рутине. Доктор забывает о чувствах пациента. Полицейский – об эмоциях жертвы. Люди становятся кем угодно за ежемесячную плату, но перестают быть людьми.

Завершающий аккорд спектакля саркастически признаёт, что зритель, поднявшись с места, вернётся в свою личную повседневность, а реальность вокруг не изменится. В то же время ощущается тонкая ткань надежды на то, что голос отчаяния был услышан.

Наверх