«БЫТЬ МУЗЫКАНТОМ МОЕГО КАЛИБРА — КАТАСТРОФА»: ИНТЕРВЬЮ С АНАТОЛИЕМ ЯЦКОВЫМ ИЗ ZU YE FA

Анатолий Яцков – музыкант, основавший в 2018 году группу Zu Ye Fa, у которой не так давно вышел EP «Мимо». Мы поговорили о создании песен, вдохновении, роли города в творчестве, любимых фильмах и о том, каково это быть независимым музыкантом в России 2021 года.



Расскажи, как давно ты связан с музыкой?


Где-то в 2009 году я начал экспериментировать с VSTI-плагинами и наугад рисовать ноты внутри MIDI-дорожек, слушая, что из этого выходит. Что-то выходило, я сохранял это и шел дальше.


Есть ли у тебя музыкальные ориентиры? Что вообще отличает настоящего музыканта?


Ориентиры есть, но они вряд ли вас удивят. В последнее время я чрезвычайно много слушал Mujuice, до этого — Einsturzende Neubauten, сейчас в тысячный раз переслушиваю Radiohead, смотрю на ютубе басовые партии Колина в разных песнях. Иногда хочется разбирать любимые вещи, смотреть, из чего они сделаны. Правда, собрать что-то самому получается редко.


Как пришла идея собрать группу?


Zu Ye Fa сейчас — это сольный проект. Идея собрать группу пришла так же, как и ушла. Мне было тяжело сработаться с другими музыкантами, найти равновесие между их свободой и рамками музыки, которую я хотел играть. К тому же не у всех было время разбирать те песни, которые я записывал один, и нужно было учить ребят играть старый материал. В условиях квартирной репетиции это было очень долго и утомительно, несмотря на то, что ребята эти — прекрасные люди и музыканты.


Почему «Zu Ye Fa»?


Дворовое «цу-е-фа» — камень, ножницы, бумага — было всегда у меня на слуху, особенно во время игр в футбол. Мне нравилось звучание, но не нравилось написание. Долгое время я вообще воротил носом от русских гарнитур, и начертания названий меня отпугивали. В фильме «B-movie: Lust&Sound in West Berlin» («B-Movie: Шум и ярость в Западном Берлине») есть эпизод, где группа дает журналисту интервью, рассказывая, мол, раньше мы пели на английском, но сейчас настала пора петь на родном языке.


Вот и в России мода петь на английском расцвела в поздние нулевые (кажется, что хоть какого-то успеха в этом добилась разве что Motorama) и практически сошла на нет к середине десятых. Я оказался чересчур инертным, когда делал первый альбом, потакая уже устаревшей тенденции. Сейчас я уже перестал писать названия песен латиницей, зато название проекта в три слова осталось.


Как вы работаете над песнями? Что лежит в основе всего?


Есть много подходов. Первый — от музыки. Появляется какой-то фрагмент гитары или баса, или клавиш. Затем либо придумывается текст (редко), либо дописывается аранжировка, и уже потом текст берется у Мотыги (Федя Фокин). Второй — от мелодии с текстом. В голову приходят две строчки, которые ты ходишь и напеваешь. На эту мелодию пишется аранжировка и (крайне редко) дописывается текст. Третий — от идеи. В голову приходит идея об определенном звуке, приеме в аранжировке, ладе, размере, слове в тексте и тэдэ. Тогда ради этой идеи выстраиваются строительные леса. Иногда это становится песней.


Какой гордишься? Может быть, какая-то композиция является для тебя особенной?


«Нам жалко птиц». Это одна из моих лучших песен с самым сложным фоном: и музыкальным, и личностным.


Фото: из архива Анатолия Яцкова


Вдохновение. Часто или редко?


Редко. Но очень много.


Герой ваших песен, какой он?


Я и Федя Фокин. Кажется, он тоже пишет про свою жизнь. Даже если я представляю себе обстоятельства, немыслимые в моей жизни, либо пою о том, чего в жизни со мной не случалось, либо пою о другом человеке, я все равно переживаю в этих сюжетах свои эмоции, ставя на место персонажа только себя и отвечая сюжету своими словами.


В альбоме «Soccer Physics» есть три композиции, связанные с Москвой. Можно ли сказать, что город играет свою роль в творчестве?


Город значит для меня очень много и всегда был источником большего количества сюжетов, как правило, описательного характера.


Когда и как лучше знакомиться с последним EP «Мимо»?


Как можно скорее, желательно в Spotify.


Расскажи про сотрудничество с группой «Хадн дадн»


Мы давно дружим, я даже успел поиграть с ними в качестве басиста, поэтому сотрудничества ждал и, когда появилась подходящая на мой взгляд песня, позвал Варю спеть в ней. В одной из новых песен, ещё неизданных, поет Никита Чернат (Шаййм).


Трудно ли быть независимым музыкантом в России? С чем сталкиваешься?


Быть независимым музыкантом моего калибра — это катастрофа вне зависимости от страны пребывания. Самое страшное, что происходит со мной сейчас — абсолютная и беспросветная безработица.


Кого послушать из современной русской сцены?


«Девушка с мотыгой».


Ваши тексты очень поэтичны, есть любимые писатели?


Мои-то тексты как раз совсем не поэтичны. Вы говорите про те, что написал Мотыга. Сложно где-то заметно подписывать его авторство, да и я постоянно забываю об этом — после десятка часов работы над одним треком текст начинает казаться своим собственным. “Чистые пруды”, “Бауманская бейби”, “Ночь день ночь”, “Бадминтон”, “Лесная быль” и несколько треков на новом альбоме — это все песни на стихи Фокина. Собственно, он и является моим любимым и поэтом, и писателем.


Что насчет кино?


Мой любимый фильм — «Девять жизней Томаса Катца». Смотрел раз двадцать. Третий сезон «Твин Пикса» — любимый. Расплакался, смотря «Нового Папу» Соррентино.


Что бы ты сказал тем, кто только начал писать музыку «не в стол»? Что впереди?


Не в стол? Молодец! Теперь не забывай тусоваться в нужных местах в нужное время (я так не делаю, наверное, поэтому про меня мало кто знает).


Автор: Екатерина Еремкина

Редактор: Екатерина Колесникова

Обложка: из архива Анатолия Яцкова

Наверх