О ДОМОСТРОЕ И «МЕДОВОМ МЕСЯЦЕ»: ИНТЕРВЬЮ С ОРГАНИЗАТОРАМИ ЗАБЕГА «БЕГИ, НЕ БОЙСЯ» В ПОДДЕРЖКУ ЖЕРТВ ДОМАШНЕГО НАСИЛИЯ

26 июня в Москве прошел благотворительный забег «Беги, не бойся» в поддержку пострадавших от домашнего насилия. Почему многие СМИ не поддержали проект? Как помочь женщинам вырваться из порочного круга абьюза и при чем тут бег? Почему выражения «Бьет, значит любит» и «Не выноси сор из избы» только вредят жертвам? Об этом и многом другом нам рассказали создательницы проекта Оля Пименова, Лера Овчарова, Видана Сизоненко и Соня Батыршина

 

Можете рассказать о вашей команде и о том, как создавался проект? Как вам пришла в голову эта идея?

Оля: Девочки периодически напоминают, что идея изначально принадлежит мне. Но я считаю, что любой она могла прийти в голову, потому что каждая из нас хорошо осведомлена о том, что в сфере правового регулирования домашнего насилия на территории России существуют невероятные бреши.

Идея забега не до конца моя. Она принадлежит НКО из Екатеринбурга «Стигма». Ребята осенью прошлого года провели благотворительный забег. Они хотели собрать необходимые средства, чтобы зарегистрировать НКО и в дальнейшем финансово поддерживать свою деятельность: проводить лекции, семинары, приглашать людей обсуждать проблемы, связанные с домашним насилием.

Я очень вдохновилась этой историей, потому что люблю бегать, и я давно хотела каким-то образом манифестировать свою приверженность к идее о защите женщин, которые страдают от насилия, от того, что они фактически не защищены на территории нашей страны.

Я довольно давно занимаюсь изучением этой проблемы, и в какой-то момент я подумала, что надо взять ситуацию в свои руки, собрать команду таких же инициативных людей, которые разделят эту идею и помогут её качественно реализовать. И я решила пойти довольно простым путём: в инстаграме опубликовала историю о том, что пришла в голову такая идея, и спросила, есть ли желающие среди моих друзей её поддержать. И замечательные люди, Соня, Лера и Видана, откликнулись. Например, мы дважды переносили забег, но с такой командой, как у нас, это получилось сделать без потерь. Я считаю, что это хороший пример горизонтальной структуры, показавшей свою эффективность.

В России остро стоит проблема вины жертвы: не все готовы обратиться за помощью, поскольку не уверены в своём праве на неё. Какие ещё существует стереотипы о насилии? Как они мешают тем, кому нужна помощь?

Видана: Это в какой-то степени связано с нашим менталитетом. В стереотипном представлении русская женщина — сильная, она всё стерпит. Во-первых, это привычка терпеть: домострой, «бьёт, значит любит» и подобные фразы, которые как бы оправдывают насильника и показывают, что это для общего блага. С моей точки зрения, это культурно и исторически обоснованно.

Во-вторых, если говорить о вине, то это ведь не просто вина за то, что это произошло со мной, а за то, что я это спровоцировала, как будто бы сама дала повод. Возможно, я что-то не так сказала, что-то не то сделала. Нужно быть тише воды, ниже травы. Но можно быть тихоней, однако насилие всё равно случается, потому оно и насилие, а терпеть — это не выход.

Но также я вижу, что одно дело — терпеть, а другое — молчать, никому об этом не рассказывать. Мне кажется, это табуированная тема. Если что-то происходит действительно негативное, то всё, об этом говорить нельзя, сор из избы, как говорится, мы не выносим. 

Кажется, оттуда же страх обратиться за помощью. Тут ещё вопрос осведомлённости: есть специализированные центры, но не все жертвы знают о такой возможности. Как их найти, как забить в поисковую строку, а вдруг муж узнает, если залезет в журнал истории запросов? Даже у меня, хотя я не являюсь в данной ситуации жертвой, возникает много вопросов, поэтому сложно представить, какие ещё у жертвы рождаются мысли, не позволяющие ей спасти себя.

Фото: "Беги, не бойся"

Действительно, один из главных вопросов — куда обратиться? В рамках благотворительного забега вы собирали средства для ресурсного центра «АННА» (мы вынуждены упомянуть, что он входит в реестр НКО-иноагентов. — ред.) Почему вы выбрали именно его?

Оля: У нас был большой список центров и НКО, занимающихся проблемой домашнего насилия и оказывающих психологическую, юридическую или комплексную помощь женщинам и детям. Почему мы выбрали именно «АННУ»? Это один из старейших российских центров, который занимается не только освещением данной проблемы, но и выстраивает коммуникацию с жертвой. Основной ресурс центра — горячая линия. У них есть и телеграмм-бот, куда можно обратиться за быстрой помощью.

Кроме того, «АННА» ведёт статистику. В России всё ещё остро стоит проблема недостоверных статистических данных о преступлениях, совершённых на почве домашнего насилия. Такой статистики просто не существует: никто этим не занимается. Это очень существенное препятствие для здравой оценки состояния правовой системы, обеспечивающей защиту людей, которые страдают от действий своих близких.

Изначально, если вы помните эту историю, побои в рамках домашнего насилия считались уголовным преступлением, сейчас их переквалифицировали в административное правонарушение. Это было жуткое нововведение. Изменилось само наказание, которому подлежат поднимающие руку муж, отец, брат. Жертва никак не защищена, нет никаких реальных сроков. За это может быть назначен административный штраф или выговор сотрудника полиции из серии: «Ну, это ваша проблема, разбирайтесь сами, мы не можем в это вмешиваться». Таких кейсов очень много. Женщины, прошедшие через эти жуткие испытания, встречаются с настолько пренебрежительным отношением со стороны тех, кто призван их защищать.

Видана: Мы рассматривали фонд «Птицы» в Санкт-Петербурге. Например, у них есть шелтер, то есть жертва может не только получить помощь, но и прийти и остаться на время, что очень сильно привлекло. Но мы подумали: всё-таки проводим забег в Москве и деньги хотим направить, скорее, в московский центр. Была важна популярность центра и его деятельность. Например, центр «Сёстры» является более популярным. Он скорее получает больше помощи. Соответственно, люди, более осведомлённые о каком-то центре, склонны чаще перечислять ему деньги, потому что они знакомы с его деятельностью. 

Оля: Популярность достигается за счёт медийной освещённости: многие современные активистки и НКО поддерживают определённые центры и организации, которые, грубо говоря, проверены и у которых нет чёрных страниц в истории, например, как в «Китеже». По ряду причин рисковать мы не стали, и выбрали то, что освещается, но средств и поддержки получает не так много, как «Насилию нет» (мы вынуждены упомянуть, что центр входит в реестр НКО-иноагентов. — ред.), о котором сейчас много говорят.

И он, безусловно, нуждается в поддержке каждый день, потому что когда заходишь в фейсбук и видишь посты Анны Ривиной, то понимаешь, что она держится из последних сил. Ривина — великолепная женщина, нереальной силы, мы ей восхищаемся. Если учесть, что «Насилию нет» признано иностранным агентом, то штрафы, получаемые организацией из месяца в месяц — 300 тысяч, 500 тысяч — просто так не восполняются. Эти организации существуют за счёт донатов, их никто не поддерживает — ни государство, ни частные предприниматели.

Фондам необходимо время от времени проводить мероприятия, которые снова и снова привлекали бы внимание к проблеме домашнего насилия. Забег — это про выносливость и силу, про путь к свободе — как к духовной, так и физической. Как вам пришёл в голову такой формат? И что для вас значит метафора бега в связи с затронутой темой?

Лера: Мне кажется, эта метафора может быть понята и так. Это, действительно, физическая сила, требующаяся для преодоления очень больших проблем, которые ложатся на плечи жертв бытового насилия. Но с другой стороны, это то, что отражено ещё в названии нашего забега — «Беги, не бойся». Возможно, это попытка сказать, что из порочного круга абьюза и насилия всё-таки можно вырваться, даже вот таким физическим способом — убежав от них. 

На самом деле, это в разы труднее, чем может показаться. Мы знаем об этом «колесе насилия»: сначала идёт медовый месяц, когда всё классно и прекрасно, потом совершается насилие, и далее идёт период переосознания этого. После этого снова наступает «медовый месяц», потом насилие: из этого круга очень сложно выбраться. Наверно, этот забег был попыткой противопоставить физические и ментальные сложности.

Соня: Важно, что бег — это комьюнити. На примере забега очень легко увидеть численность — это оффлайн событие, которое помогает понять, что существуют люди, видящие проблему и стремящиеся с ней бороться. Этот акт бега про совместное преодоление, как мне кажется. Он о сообществе, которое поддерживает и хочет добиться справедливости.

Фото: vk.com/runnofear

Участников вашего забега можно назвать «благобегунами» — теми, кто бежит в благотворительных целях. Эта практика распространена в разных странах. На Лондонском марафоне люди могут бежать в поддержку пострадавших от инсульта, об этой проблеме им напоминает стук их сердца во время бега. А организация Charity: Water проводит благотворительные забеги, чтобы собрать средства на питьевую воду для людей из развивающихся стран. Участники, испытывающие жажду во время забега, физически ощущают остроту этой проблемы. 

Как вы считаете, могли ли бегущие люди почувствовать телесную связь с жертвами домашнего насилия? Если да, то каким образом?

Лера: Я сразу хочу отметить, что, в отличие от физических нагрузок, домашнее насилие связано с психологическим давлением, и когда ты напрягаешь мышцы во время спорта, ты не сможешь испытать все те чувства, которые испытывает жертва. Мы должны понимать, что это не будет полной аналогией. Психологическое давление, которое ощущается на всём протяжении взаимодействия с насильником, ещё тяжелее, чем мы можем себе представить. 

Но когда вы задавали вопрос, мне пришла в голову аналогия: вы бежите, но уже не время старта, когда вы были полны сил, а скорее середина маршрута, вы чувствуете изнеможение, особенно в адски жаркий день забега, но вы понимаете, что не можете остановиться. И, возможно, вот здесь мы можем проследить метафору жертвы, которая тоже находится в этом чёртовом колесе. Она понимает, что не может остановиться. Она не может уйти от семьи, и ей тоже становится тяжело, невозможно физически, как было на забеге — как будто не хватает дыхания.

Оля: Соня как раз является создательницей названия — «Беги, не бойся». В условиях, когда у тебя нет иного выбора, ты не должна бояться прийти к самой крайности — взять и убежать. В ситуации, когда никто не на твоей стороне, никто тебя не поддерживает, никто тебя не выручит, всё зависит только от тебя, насколько у тебя хватит смелости перевернуть эту страницу своей жизни.

Видана: Мой опыт не похож на тот, что испытали девочки. Я не бегунья, и в день забега я находилась не в Москве, но, когда я бегаю для себя, то физическая измождённость как будто переходит в ментальный настрой: я сильная, я добегу до конца. Эти мысли также применимы и для других ситуаций: с меня достаточно, я сильная и смогу преодолеть то, что со мной происходит. Не просто принять это как судьбу, а поступить иначе. Опять же параллель с бегом, ведь физическая сила и ментальная сила в нём переплетаются.

Есть ли идеи других мероприятий в поддержку жертв домашнего насилия? Хотели бы вы использовать какие-нибудь новые форматы?

Лера: Мы думали о том, чтобы сделать наш проект не то чтобы полноценным НКО, но площадкой, регулярно проводящей подобные мероприятия, чтобы собирать большие суммы денег, которые можно было бы разделить между разными благотворительными фондами. На начальном этапе мы думали совместить забег с просветительской и образовательной деятельностью, чтобы он шёл параллельно с паблик-током. Туда могли бы прийти те, кто не были готовы участвовать в забеге или кому противопоказаны физические нагрузки, но те, кто погружены в эту тему и хотели бы узнать о ней больше, а потом распространить информацию. Образовательный формат всегда реализуется чуть проще, без волокиты с парками, которая у нас была.

Видана: Хотелось бы с помощью лектория привлекать людей, которые плохо осведомлены о проблеме или не верят в её существование. Я считаю, что многие проблемы идут от незнания, поэтому просветительский аспект играет значимую роль.

В забеге мне бы хотелось больше медийности — к сожалению, в какой-то момент наша медийность была ограничена эпидемиологической обстановкой. Многие медиа не поддерживали нас, поскольку они в данный момент не поддерживают массовые мероприятия любого формата и масштаба. Несмотря на, возможно, солидарность с нашим вопросом, они не были готовы поддержать нас.

Соня: У нас не получилось договориться с беговыми клубами, но очень бы хотелось в следующие разы с ними сотрудничать, чтобы к нам присоединились профессионалы. Они могли бы поддержать тех, кто впервые участвует в забегах, и объяснить, как можно пробежать дистанцию безопасно для здоровья. 

Кажется, не каждый может организовать благотворительное событие с нуля. Что порекомендуете тем, кто хотел бы провести подобное мероприятие, но не знает, с чего начать? Как сделать так, чтобы оно прошло удачно?

Оля: Не нужно бояться, что что-то не получится. Единомышленники обязательно дадут о себе знать и поддержат. Важно понимать поддерживаемую тобой повестку и грамотно транслировать и защищать её. Особенно, если дело касается темы, которую у нас в стране небезопасно поддерживать и обсуждать. Своим проектом мы говорим о храбрости, солидарности, помощи и взаимовыручки.

Видана: Я со своей позиции менеджерки хотела бы добавить, что, первое, не надо бояться манифестировать свою идею. Второе — нужно иметь чёткое представление того, что ты делаешь и какое сообщение ты хочешь донести. Третье — это отличная команда, которая не развалится. Бывает такое, что сначала группа людей соглашается участвовать в проекте, но без осознания того, что организация мероприятия может длиться месяцами. Четвёртое — декомпозиция работ. Я считаю, это очень важный момент. Что под этим подразумевается? Нужно чётко разложить на составляющие, сначала составить план крупными мазками, а потом всё меньше и меньше. Например, мы спросили себя, что нам нужно для лектория? Нужна площадка, нужно найти спикеров, арендовать мебель, микрофоны, подготовить помещение. Могут возникнуть и другие вопросы: забег и лекторий будут проходит параллельно или в разные часы? Всё это нужно продумать на начальном этапе.

Важно вместе всем сесть и понять, из чего состоит ваш проект, что для этого нужно сделать. И когда уже всё расписано, то страх уходит, невозможное кажется возможным. Но нужно не бросить. Важно, иметь силы, терпение и выдержку, чтобы довести проект до конца. Если всё-таки бросать, то понимать, что отсутствие результата — тоже результат.

 

Всероссийский круглосуточный телефон доверия центра «АННА» (входит в реестр НКО-иноагентов. — ред.) для женщин, пострадавших от домашнего насилия: 8 (800) 7000-600. Звонки бесплатные.


Автор: Оксана Лебедева

Редактор: Дарья Федорченко

Обложка: “Беги, не бойся"

Наверх